Рассвет Тьмы

Восприятие времени растягивается. Орин касается пола каблуком, и я атакую. На каждую жрицу по пятнадцать теров. Их оплетает, как коконы, и я одним рывком подтягиваю жриц к себе. Они пытаются создавать какие-то заклинания, но не успевают. Когда до меня остается меньше метра, беззвучным взрывом черного тумана нас всех накрывает тьма. Секунды кромешного мрака. Слышатся удивленные крики, топот бегущих ног, шелест вынимаемого из ножен оружия. Тьма быстро рассеивается, и я вижу, как она втягивается лежащим на полу головами ко мне жрицам в глаза.

«Вытяни руку», – шепчет Тьма. Я вытягиваю и вижу, как на руке расходится кожа и мышцы, практически разделяя кисть пополам. Из страшной раны не вытекает ни капли крови. «А вот сейчас будет больно!» – шепот Тьмы еле слышен. И она начинает шептать жуткие слова на древнем языке. Я слышу каждый звук ее голоса. Из еле слышного шепота голос нарастает, превращаясь в зычный крик. Эхо ее голоса гуляет внутри меня, многократно отражаясь и накладываясь, превращаясь в страшный ритмичный рокот. Внезапно все прекращается. Тьма шепчет последнее слово и сжимает мою разделенную кисть в кулачок, из которого капает четыре черные, дымящиеся тьмой, капли. Они замирают в воздухе, а потом устремляются к лежащим. Остановившись над распростертыми жрицами, падают им на лоб, мгновенно впитываясь в серую кожу. Тела жриц сразу выгибаются дугой и так же резко расслабляются. Контроль силы над окружающими падает, но никто из атретасов не шевелится, а близко стоящие почти не дышат, опасаясь повредить моим планам или концентрации. Матриарх проталкивается вовнутрь круга и опускается на колено. Хочет что-то сказать, но в следующее мгновение тела начинают меняться. Сначала стремительно белеет кожа, становясь такого же цвета, как и у атар, а потом и волосы становятся белее снега. Все четверо начинают дышать и, открыв глаза, извернувшись с кошачьей грацией, становятся передо мной на колени и хором произносят:

– Приказывай, владыка.

От рокочущего хохота Тьмы у меня начинает дергаться левый глаз.

Хохот прерывается, и Тьма шепчет: «Они займутся твоей охраной, а то мне некогда возиться с тобой все время». И ощущение безграничной силы уходит, оставляя лишь слабость и головокружение. Мать поднялась, вопросительно глядя на меня. Я смотрю на руку – раны нет, лишь тонкий шрам напоминает о ней. Мой голос слаб и тих, но в абсолютной тишине он слышен почти всем.

– Мой матриарх, Предвечная Тьма сказала, что они будут служить мне и защищать меня.