Три счастливых замужества

Подумай, как завоевать её доверие, утром по пути в больницу я хочу услышать план встречи.

– Я предлагаю следующее: я буду говорить с ней только по-английски, а она со мной – на русском или английском по её усмотрению. А вторая встреча с кем?

– Да, это удачный сценарий. Вторая встреча – с завучем Порошиной Ниной Ивановной. Она уже согласна на твой приход в школу, но её условие – это рекомендация от Устиновой.

– Но если я пойду работать, то куда мне деть Мишу? В детский сад в вашем городе устроить его непросто.

– Аня, я проговаривал этот вопрос с завучем. Порошина согласна взять Мишу в первый класс с понедельника, если ты получишь рекомендацию от Устиновой, а сам Михаил – если не подкачает и пройдёт собеседование с лучшей учительницей младших классов – Елеминой Марией Ивановной.

– Николай, огромное спасибо за заботу о нас.

Утром все втроём пошли к сестре Николая, у которой оставили Мишу до вечера, а Николай и Аня пошли на свою первую встречу.

В больнице Марина Николаевна Устинова их встретила с улыбкой. Аня предложила рассказать всё о себе и отвечать на все вопросы Марины Николаевны на английском языке, а та сама будет определять, на каком языке общаться с Аней. Устинова с этим сразу же согласилась. Их беседа продолжалась более трёх часов. Марина Николаевна удивилась, как легко и с соблюдением всех грамматических требований Аня общалась с ней.

Все вопросы были заданы, и она попросила Аню написать на бумаге какой-либо английский стишок или песню. Аня, немного подумав, спросила: «Подойдёт ли 65 сонет Шекспира?»

Шекспир. Сонет 65:

Since brass, nor stone, nor earth, nor boundless sea,

But sad mortality o’er-sways their power,

How with this rage shall beauty hold a plea,

Whose action is no stronger than a flower?

O, how shall summer’s honey breath hold out

Against the wreckful siege of battering days,

When rocks impregnable are not so stout,

Nor gates of steel so strong, but

Time decays? O fearful meditation! where, alack,

Shall Time’s best jewel from Time’s chest lie hid?

Or what strong hand can hold his swift foot back?

Or who his spoil of beauty can forbid?

O, none, unless this miracle have might,

That in black ink my love may still shine bright.