На переломе эпох. Том 1

Он даже толком не рассмотрел её лица, но понял интуитивно главное – это именно Его девушка. Визуальный контакт состоялся! Он был не навязчив, но вполне ясно раскрывал суть проскочивших между ними искр Амура. Он ждал очередной медляк, лаская глазами милый образ в тёмном углу училищного клуба. Все суровые реалии курсантской жизни улетели на второй план. Сердце жарко билось в груди в нетерпеливом предвкушении. И вот снова медленная композиция. Тимофеев набрался духу и направился к трепетной цели.

– Двадцатая рота-а-а! Выходи строиться на улицу-у-у! – раздался сержантский вопль.

Тимофеев скорчился, словно от боли, машинально кинулся было к выходу, потом резко затормозил, обернулся в тот самый угол, который гипнотизировал последних минут пятнадцать, показавшихся вечностью. Но там уже никого не было. Он метался взглядом по залу. Мельтешили выходившие строиться курсанты. И он не мог найти её глазами!

– Двадцать пер-р-рвая р-р-рота-а-а! Стр-р-роиться на улицу-у! – раздалось в усугубление первой команде и зал загудел с усилением.

Потом ещё и ещё. Загорелся яркий свет. И это означало «Финит а ля комедия»!..

Роты строились перед казармами на общую проверку.

– Старшина! У нас тут в роте «танцор диско» завёлся, настоящий Казанова! Любитель офицерских жён! Устройте ему сегодня хорошую «дискотеку» со шваброй! – ротный зыркнул так, что даже в темноте был виден блеск его глаз…

1.13 (87.09.01). Прощальное письмо

    Сентябрь 1987 г. Ружомберок.

В хмурый день осенний

Забываю вас.

Где тот цвет весенний,

Чаровал что нас?

Жёлтый лист увядший

В землю упадёт.

И любовь навеки

Вместе с ним умрёт.

    Автор В. Земша. 1981 г.

Тимофеев вошёл в комнату общаги в приподнятом настроении.

– Сашка, в «Стекляшку» идём?

– Не-а, – буркнул Майер в ответ. Он лежал на кровати, закинув пыльные сапоги на железную дужку, накрыв лицо изломанным складками тетрадным исписанным листом.

– Что, письмо получил? Что там стряслось?

– Владик, не лезь в душу, ладно?! – Майер сорвал со своего лица письмо.

Смял. Потом разгладил ладонью, засунул во внутренний карман. – Водочки накатить не хошь?

– А у тебя есть?

– У меня нет, а у тебя, вроде там была «Пшеничная».

– Ха!.. Ладно, – Тимофеев вытащил последнюю, привезённую с Союза, бутылочку…

Вскоре пустая бутылка одиноко скучала на полу. Её содержимое, перекачанное в кровь лейтенантов, бурно циркулировало, делая мир и краше, и горчее одновременно.