На переломе эпох. Том 2

– Ако пачишь тут? Нравится?

– Нравится-нравится, – закивал Тимофеев.

– Только я у вас был не на танке! – вдруг лицо молодого человека исказилось гримасой, словно наползла на него маска.

– Глупости! Мы здесь, чтобы вас защищать. А от кого бы ты нас на танке защищал в Москве?

– А вы здесь нас от кого защищаете?

– А ты что, не ведаешь? От Бундесвера! Вон как немцы вас тут во Вторую мировую переехали за неделю и бац – к нашим границам! Чтобы это вновь ни когда не повторилось, мы туточки и стоим!

– Уходили бы вы!

– Мы уйдём, они также здесь будут тут как тут, им снова недели хватит.

– Никого здесь не будет!

– А чё ты так супротив нас настроен? Скажут уйти, уйдём. Не пожалейте только.

– Я не против вас, но знаешь, обидно как-то. Ты Ленина о праве наций на самоопределение-то читал?

– Это ты меня спрашиваешь? Я-то читал. А вот ты, видно, хоть и читал, то слишком бегло! Без нас ваше «самоопределение» быстренько превратится в вассальное Западу государство и полное торжество империалистов! В полностью марионеточное государство.

– Нет! Мы лишь хотим строить свой, независимый, национальный чехословацкий социализм, таким, каким его видели Карл Маркс и Ленин. А не таким, какой он у нас сейчас. Разве это истинный социализм? И ваша, и наша власти отошли от истинных идей социализма. Не способны ни к какому решительному поступку. И вот вы здесь, как горькая пилюля. И, похоже, её снова проглотили. Как достучаться до всех? Как показать всем, что дальше так жить нельзя? Когда у вас стал Хрущёв, у многих появилась надежда.

– Какой ещё Брежнев. Да он умер давно! Ты чё?

– Как умер?

– Очень просто. Как люди умирают от старости. Да уж лет шесть как! Ну, ты и тундра!

– От старости?.. Умер… умер?..

Снова донеслись звуки радио «Свобода»: «…в верхней части площади, в самом центре, на том месте, где этот юноша облил себя бензином и чиркнул спичкой, в булыжной мостовой вправлен черный обгоревший деревянный крест… Мучительная смерть юноши в знак протеста против насильственного подавления Пражской весны, против коммунистического режима должна была пробудить чехословацкое общество от послеоккупационной летаргии!.

Юноша задумался. В его глазах была грусть.

– То йе шкода! Не очикал, что моя смэрт будэ флаг в руках капиталисте. Я болшевичка. Марксист. Они так и неразумили пречо я змрел… Я никогда не боролся с коммунизмом как таковым, ведь научный коммунизм – идеальная модель общества.