Зденка. Военный роман

Вот он и решил разбавить нас…

– Ничего сэбе! А как так получылось? Как вы в России-то оказалысь?

– А это ещё с восемнадцатого века! Тогда много корейцев бежало из Кореи в Российскую Империю, несмотря на то, что в Корее, в случае поимки при попытке перейти границу, их казнили! Те, кому это удавалось, получали Российское гражданство, жили, выращивали овощи, длинные корейские огурцы, даже корейские арбузы! Говорят, маленькие такие, как большие яблоки, но сладкие! Никогда их не видел! У нас-то в Ташкенте арбузы – во-о!

– Да! Уж! Ну, значит, ты у нас сейчас почти узбек, да?

– Не-е, я кореец! Я узбекский не знаю толком.

Так, учил в школе, как и все, но…

– Ладно, друзей-то среди узбеков имеешь? Земляки твои, никак!

– Ну, да, хотя, так, для них я не очень-то земляк.

– Ладно! А чё там комбат?

– Комбат бесится. Орёт. Вот и меня тут отправили вызывать отсутствующих в строй. А что я могу! Он орёт на нас, а сам тоже ничего не может!

– Язычок прыкусил, солдат! – Альяр бросил из-под очков косой взгляд на Кима.

Они шли на подъём, тяжело дыша. Теперь молча… Да, их пехота, состоящая на более половины из выходцев со Средней Азии, преимущественно, узбеков, была этнической противоположностью личному составу танковых и артиллерийских подразделений, где чаще господствовали выходцы из Кавказа…

– Хашимов! Погулял, товарищ старший лейтенант? Бойцов своих совсем распустил! – комбат встретил его строгой улыбкой, но за внешней строгостью которой, проступали какие-то нотки радости от прибытия в строй столь желанного офицерского пополнения в его лице…

Бессонная ночь

Ночь.

Батальон как бы спит… Почти… Узбеки гудят в палатках на родном языке. Доносится: «Шишим!.. Сыктым!..» И тому подобное…

Офицеры не спят. Начеку! Некоторые втихаря вооружились, кто чем, тяжёлым и колюще-режущим. Так, на всякий случай…

– Хашимов, Вы, как азербайджанец, – старший переговорщик. Справитесь? Собирайте всех земляков с батальона. Идите. Договаривайтесь. Чему вас там в вашем училище учили новосибирских оболтусов?!.

 – скорее с психозом отчаяния, от невозможности самостоятельно управлять ситуацией, от вынужденности просить этого старлея, выговорил комбат.

– Чёрт знает что! Ни какой Советской Власти! Распустили! – бухтел начштаба батальона, непонятно в чей адрес посылая эту фразу. Как обычно, в адрес младших офицеров, надо было полагать… Ведь это именно они вечно во всем виноваты.

– Разрешите выполнять? – Хашимов, мрачно насупившись, сделал шаг к выходу.