Курсантская исповедь. «На переломе эпоx»

Некоторые, из «сошедших с дистанции» и обредших снова «свободу», прощаясь, приносили какую-то провизию, купленную «за забором» на свои жалкие ещё уцелевшие «карманные» средства, им, продолжающим борьбу за поступление вчерашним своим сотоварищам. Этим безнадёжным «нехватчикам», мечтающим о вчерашних маминых пирожках. Эту провизию они тщательно и по-братски делили, бурно делясь своими новыми впечатлениями о новой суровой жизненной реалии.

Были они, от большего, наивными мальчишками, еще не познавшими жизни и женской ласки.

Правда, иногда находились и такие, кто уже успел обнаружить в Советском Союзе секс, они то и брали на себя миссию просвещения своих однокашников и в этом вопросе.

А вот, солдат-абитуриент в голубой тельняшке, десантном берете с красным флажком сбоку, со значком – парашютом на груди, важно рассказывает гражданским пацанам про тонкости армейской службы, которые те впитывают с не меньшим вниманием, чем лекцию о сексе.

– Если экзамен завалите, никуда не дёргайтесь сразу. Сидите здесь в палаточном городке.

– И чё?

– Проситесь у комбата, да вплоть до начальника училища. Предлагайте, что можете полезного сделать. Могут ещё зачислить за «высокую морально-психологическую подготовку». Если у вас «волосатой руки» нет и вы не «нацкадр», то вся надежда только на себя и собственные «руки золотые»!

– А что такое «волосатая рука»? – удивился один из абитуриентов.

– А ты здесь чё, не видел памятник?

– Какой такой памятник?

– Памятник «волосатой лапе»[4 - (Пресловутый памятник «волосатой руке» представлял из себя белую ладонь высотой в человеческий рост, вертикально торчащую из постамента.

В середине ладони была прикреплена красная звезда. В шутку кто-то обозвал её той самой блатной «волосатой рукой». Всё выглядело вполне логично: «по блату» можно не только поступить, но и звездочки получить.)]. Да там торчит он из постамента!

– Чё, правда, что ли?

– Ну, ты тундра! Да шутят так! Но в каждой шутке есть доля шутки…

– А-а-а! Их-ха-ха!

Как-то свалила Тимофеева простуда, приглашая в санчасть.

Но страх быть «зарезанным» по здоровью удержал его от жалоб.

– Тимофеев! Заступаешь сегодня в наряд! – объявил командир отделения из числа старшекурсников. Говорить о болезни Тимофеев считал проявлением слабости – заступил.

И вот парадокс! Забыли о нем, оставив без смены. Прямо как в рассказе Гайдара «Честное слово»! Так и простоял он шесть часов с температурой 38, тщетно ожидая долгожданной замены…

Слёг он окончательно.