Курсантская исповедь. «На переломе эпоx»

Здесь торжествовал принцип: «другому, будь то наказание или поощрение, – значит не мне!»

Болезнь замполита.

Вечер. Строй замер в ожидании. Лица напряжены, как на экзамене. Старшина объявляет список лиц суточного наряда.

«Кто-то там сегодня, вроде, провинился. Дай бог, сегодня в наряде буду не я!» – думает каждый, наблюдая, замерев дыхание, как старшина медленно изучает свой «чёрный блокнот»…

– Курсант Соколов!..

Лишь невнятное мычание в ответ.

– Соколов!.. – старшина поднял голову, обводя строй ястребиным взглядом.

– Здеся он! – наконец кто-то нарушил звенящую тишину.

– Я не понял!? В чём дело, товарищ Соколов? Язык проглотил, что ли? – старшина навис над щуплым курсантом.

– Я-м-м-м, – мычание было ему ответом.

– Выплюнь изо рта банан, курсант!

– Я-м-м-м, сан-м-м-м-ча-сть!.. – курсант вытер капли пота со лба и высунул распухший донельзя язык.

– А-а-а-а! Профессиональная болезнь настоящего замполита! Допи… делся, товарищ Соколов?!

– Это его пчела тюкнула, – пояснил кто-то из стоя, – он варенье жрал, да с ложкой пчелу в рот засунул.

– Втихоря жрал, – добавил кто-то, – чмошник! Это его бог наказал!

– Разговоры!.. Давай, Соколов, дуй в санчасть, твою заногу! – рявкнул Старшина, – чё стоишь тут ещё мне, студент?

Старшина обвёл эту фамилию в своём чёрном блокноте…

Палаточный городок.

Утро. Палаточный городок шевелится разбуженным муравейником. Все поправляют колья палаток, подтягивают верёвки – растяжки, поднимая полы мокрых от холодной росы палаток и заправляя их, превращают палатки в аккуратные натянутые грибки с четырёхугольными шляпками.

Курсанты подставляют разгорячённые после зарядки тела под холодные струи артезианской воды, мажут ваксой сапоги. Те, кто успел уже выйти на место построения, натирают до зеркального блеска бляхи лоскутками от старых шинелей, натёртых зелёными кусочками «пасты Гойя». Прошло 15 минут с момента окончания зарядки. Сержанты стоят наготове:

– Стро-оиться на утренний осмо-отр!!!

Сердца неуспевающих вздрогнули: старшина неумолимо заносил в свой «чёрный блокнот», уже и так заполненный после зарядки, новые фамилии проштрафившихся.

Роты выстроились в две шеренги.

«Уборщики», по одному от взвода, принялись выметать территорию.

– Расстегнуть крючки, верхние пуговицы! Подворотнички к осмотру!

И понеслось-поехало: отрывались плохо пришитые или не достаточно белоснежные подворотнички.