Наяль Давье: Барон пограничья. Граф северо-запада. Герцог северных пределов

Толстый такой, с заплывшими глазками, в проржавевшем доспехе, опирающийся на копьё. Самочувствие у него явно было не очень, так как тот то и дело порывался то ли облеваться, то ли просто срыгнуть. В общем, зрелище то ещё.

Увидев нашу клячу, он прямо весь просиял, но когда пригляделся, тут же сдулся. Видимо, понял, что с таких нищих особо не возьмёшь.

– За человека пять медяшек, за лошадь десять, за телегу пятнадцать, – прогундосил он, а потом смачно сплюнул.

Я вздохнул.

Ещё не успели войти в город, а уже траты. Медяшки я ему отдал, хотя по недовольному виду Фильки и, наоборот, довольному стражника, цена за вход была явно завышена. Ну, ничего, я не злопамятный, но всё помню. Иногда даже записываю, чтобы точно не забыть.

Внутри город мне уже не казался внушительным. Серые низкие дома, узкие улочки, куча подозрительных людей, которые то и дело шныряли в подворотни. Грязь тут, кстати, была ещё та. Походу, до канализации не додумались.

По краям улиц шли неглубокие канавки, полностью заполненные отходами жизнедеятельности. Часто эти самые канавы были страшно переполнены.

– Мамка сказывала, что раньше тут убирали. Даже специальные работники были. Дерьмо за город свозили, в глубокие ямы сваливали, – поделился Филь.

Людей на улицах было мало, а те, что были, какие-то запуганные. Кутались, стараясь скрыть лицо, ходили перебежками, постоянно оглядывались.

– У нас война, а мы не знали? – задумчиво поинтересовался сам у себя, разглядывая всё, что попадалось на глаза.

Из ближайшего дома вывалилась гогочущая толпа стражников, не намного отличающихся от того, что мы встретили на воротах. Мужики, явно поддатые, тискали хихикающую девку, которая выворачивалась из их рук, якобы сопротивляясь. Вот только её короткие смешки и заигрывающие нотки в голосе показывали, что не так уж и против девушка такого внимания.

– Бордель? – спросил у Митрона, подумав, что Филь вряд ли знает такие места.

– А? – не понял меня лесоруб, но заметив мой интерес, стал пояснять: – Это дом любви.

– Ага, – покивал я, рассматривая «жрицу любви».

Полная, русоволосая, с широкими бёдрами и пышной грудью. Всё бы ничего, но вот совершенно некрасивое лицо и почти беззубый рот отбивали всякое желание.

Подумав о том, что мне придется лечь с такой вот красоткой, мысленно содрогнулся.