Шулмусы.

Несмотря на глубокую внутреннюю неприязнь к картёжному шулеру и сильное желание надрать его ещё разок, Ю послушался своего сердца и решил не играть больше. Имитируя радость встречи и желая тем самым посильнее досадить картёжнику, он воскликнул, расплываясь в улыбке:

– Ба-а! Господа! Товарищи! Вы только поглядите, кто к нам пожаловал! Это ж Хасид – друг мой! Самый добрый и самый богатый в мире волшебник! Денежки нам принёс!

Ю встал и по-братски обнял сутулого.

– Пойдем, Хасид, выпьем за встречу, – сказал Ю и повёл шулера к фуршетному столику.

Затем, откупорив бутылку коньяка, в пять высоких фужеров разлил его. Ю, О, Хасид и офицеры дружно буль-буль сделали.

Еврей крякнул, проглотив коньячок, и, закусывая лимоном, спросил шутливо:

– Как тебе, Ю, бриллиант мой? Оправу то ему не выбрал пока ещё?

– Как не подобрал? Подобрал, – отвечал Ю. – Твоими молитвами, видно, какую надо нашёл. Крутую. Круче не бывает уже.

Хасид улыбнулся:

– С оправой, ясное дело, вещь поболее стоить будет.

Да и носить станет можно, а не в карманах об мусор пачкать. Ты хоть бы поглядеть на него, что ли, дал. Скучаю, понимаешь, по стекляшке той, как по любимой женщине.

Почесал затылок Ю и ответил, улыбаясь хитро:

– И рад бы я, Хасид, дать тебе возможность полюбоваться на бывшую вещицу твою, да оправку показывать неудобно.

– Да что ты в член себе, что ли, вставил алмаз и оттого неудобно? – возмутился еврей. – Я вот, между прочим, тебе, Ю, такую уймищу денег бы за возврат его отвалил, что даже только от одного упоминания о их сумме в Москве кремлёвская звезда закачается.

Битком родственнички «УАЗ» деньгами набили, как услышали о горе моём, да и к тебе послали. В настоящее время он как раз внизу, у входа стоит…

– Нет! – не дав договорить, воскликнул Ю. – Ты угадал почти – оправка, выбранная мною для бриллианта, не что иное, как собственный член, и именно потому мне и неудобно показывать его, а наши дальнейшие переговоры по поводу продажи смысла совершенно лишаются.

Не стану я ради жалких денег, в которых совсем недостатка не испытываю, естество биологическое тревожить! А денежки, они тебе, Хасид, службу хорошую могут сослужить – задавишь ими партнёров, коли правда много.

Вздохнул Хасид, в стороны костлявыми руками развёл и печально на ширинку корейца фартового уставился, туда, где обрёл своё пристанище новоиспечённый «генерал Чо».

Все, кто в номере находился и разговор слышал, были шокированы просто.