Шулмусы.

Взгляды старых друзей встретились и, даже не напрягая свои экстрасенсорные способности, прочитал там фартовый те же самые слова, чёрной завистью зло написанные. Обиделся Ю от того, расстроился, но негодования не выдал, а наоборот, в улыбке расплывшись и имитируя чувства тёплые, произнёс спокойно:

– Боже мой! Оказывается, правду говорят, что тузы парами ходят. Один туз – Хасид, а второй – Цой! Один алмаз подогнал, а другой – как с ним правильно поступить посоветовал. Ребята! Это тот самый понимающий человек, про которого я рассказывал только что.

Именно он оправочку мне подобрать помог.

Так как дискуссия по поводу камня была очень свежа, внимание всех присутствующих сразу переключилось на Цоя. Каждый встал и лично засвидетельствовал почтение и восхищение такой толковой и неординарной личности. Цой пытался улыбаться, отвечая на комплименты, но выходило нечто корявое, потому что злился он, чувствуя, что Ю смеётся и издевается над ним. А тот, знай себе, мочил, совершенно опомниться не давая:

– Не удивляйся, корешок, вниманию повышенному.

Рассказал я друзьям о рекомендации твоей. И знаешь, всем так понравилось, что, глядишь, и сами накупят драгоценных камней да и в письки свои корейские повставляют. И каждый себя должником твоим будет считать. Вот уж магарычей не оберёшься!

Цой ничего не ответил и, улыбнувшись грустно, за карточный стол уселся прямо напротив Хасида, а Ю, освежившись бокалом холодного чешского пива и смачно посасывая кусочек осетрового балыка, шёпотом почти пояснил друзьям:

– В том, что камень в бородавке у меня, лишь частично заслуга Цоя.

Подруга моя тут больше виновница торжества. Как рассказал я ей про пожелание друга, так и загорелась она. «Сделай, – говорит, – как человек подсказывает. Так хочу драгоценность на вкус попробовать!»

Захохотали товарищи, коньяком да напитками разными хорошо разогретые. Смеются заливисто, весело и ещё пуще тем донимают Цоя. Так смехом своим дурацким доконали беднягу, что хоть плачь прямо или же уходи вставай.

А оно так бы и лучше было. Ведь с тех пор, как проигрался и всё своё состояние спустил, жил кореец в долг, и ничего своего у него больше не было. Он и на игру с деньгами чужими пришёл, а рисковать ими ни в коем случае не следовало. То бригадные, общественные деньги были, на покупку семян для сева будущего предназначенные и под громадные проценты занятые.

Но не терпелось человеку. Здорово отыграться хотелось, и потому деньги карманы словно прожигали насквозь.