Шулмусы.

Только «Генерал Чо» коснулся стола, Хасид тут же к окну подошёл и знак кому-то внизу подал, растопырив пальцы на ладошке правой. Менее чем через полминуты отворилась дверь, в номер трое вошли и внесли сразу пять чемоданов толстых. Как только люди вышли, еврей лично раскрыл их и высыпал содержимое на пол возле стола, потому что на том места для денег не было.

– Смотрите! Считайте! Проверяйте! – зловеще улыбаясь, проговорил еврей, почему-то явно выдавая, однако, волнение очень сильное.

Денег принесённых было намного больше необходимо чем.

На сильное волнение еврея должного внимания не обратили. Попробуй не заволнуйся при таком диком выигрыше. На том дело и закончилось: «Генерал Чо» вернулся к своему бывшему хозяину.

После того, как, улыбнувшись, Ю развёл руками, признавая поражение, Хасид свистнул в окошко.

Деньги упаковала команда шулера и испарилась почти мгновенно.

А Ю и не расстроился совсем. Даже наоборот, так хорошо на душеньке стало, как уже давно не было; и потому расплылся он в улыбке блаженной.

Словно стакан очень хорошего старого вина по пищеводу, прошуршала по шершавым венам его юркая струйка адреналина. Потянулся Ю сладко да к столику фуршетному посеменил.

Дальнейшее пребывание на мероприятии всякий смысл потеряло. Корейцы наши продули всё как есть и играть не хотели больше; да и Ю хозяйство следовало хотя бы йодом обработать, потому и решили спешно домой ехать.

У всех, кроме него, настроение напрочь испортилось. Лишь Александр Петрович Фомин чинно расхаживал как мультимиллионер и был очень доволен.

Драгоценная тысяча ласково грела сердце и ему совсем не хотелось покидать такое исключительно великолепное место (думалось ещё на чём-нибудь подразжиться), но сделать это, разумеется, пришлось всё же.

И вот наши герои покинули номер. Когда проходили мимо швейцара, тот стрункой вытянулся, но так и не получил причитающихся чаевых, чему удивился очень. Не знал человек, что нет копейки у благодетеля.

Когда из гостиницы вышли, обнаружили, что машины, на которой приехали, нет на месте.

Угнали. Местные умельцы народные постарались. Но потеря эта умом не воспринималась после всего, что в тот вечер произошло. Сели, короче, товарищи в такси и домой поехали.

Молча ехали. Даже обычно словоохотливый Ю и тот не говорил, странствуя в блаженной прострации. А Александр Петрович Фомин восседал на заднем сидении так надменно и важно, как не может сидеть силовик советский, замусоленный технаришка.