Страна-анамнезия. Сатирический роман

Вскоре в «замшелый кабинет» вошел Старообрядцев, он улыбнулся новому шефу, окончательно осознав этот факт за дверью и заискивающе сказал: «Верочка сейчас придет для получения распоряжений нового главврача, хотя об этом еще не знает!» Через несколько минут в кабинет вошла пожилая женщина, одетая по моде 80-х и представшая перед обоими главврачами с важным видом занятого человека.

– Я, конечно, извиняюсь, Петр Серафимович, – строгим голосом возмутилась Верочка, – но Вы же знаете, что я готовлю статистический отчет и отрывать меня от этой работы попросту нельзя! Что такого важного могло случиться, если Вы позволили себе прервать процесс выполнения мною важной государственной функции?

– Верочка, – начал Петр Серафимович, – я сегодня сдаю дела и главврачом теперь, будет Новостроев Михаил Сергеевич.

Подготовьте приказ по составу комиссии и соберите, пожалуйста, всех сотрудников сейчас в этот кабинет!

– Какой Новостроев? – спросила Верочка, ей еще не дошло, что человек за столом главного врача, и есть ее будущий шеф, – и кто принял такое глупое решение об освобождении Вас от должности? Нам не нужен новый главный врач, нас всех устраиваете только Вы! Мы за Вас в огонь и в воду….

– Вера…, простите как Вас по отчеству? – прервал ее Новостроев.

– Петровна я…, а в чем собственно дело? – ответила и спросила одновременно секретарь, все еще не предполагающая что говорит со своим начальником.

– Видите ли, Вера Петровна, – продолжил Новостроев, – решение о назначении меня главным врачом принимал министр здравоохранения области.

Я сожалею, конечно, что он перед тем, как меня назначить, не посоветовался с Вами. Но я уверен, что министр имеет на это право! Поэтому давайте не будем обсуждать его приказ и сразу же перейдем к делу. И позвольте мне представиться Вам, как секретарю…, на ближайшее время, по крайней мере…, – моя фамилия Новостроев, а зовут меня Михаил Сергеевич.

Наступила пауза, называемая немой сценой. Верочка стояла, раскрыв рот, ее губы, смачно накрашенные ярко-красной старушечьей помадой, застыли на последнем слове, глаза округлились и напоминали большие перламутровые пуговицы.

Она, похоже, не отличалась скоростью сообразительности и поэтому произнесла первое, что ей удалось вымолвить:

– Надо же…, как Горбачева…, а… все-таки это лучше чем Борис Николаевич, который дирижировал оркестром….

Наконец она окончательно пришла в себя, наверное, поняла смысл услышанных ею в последний момент слов.