Сикстинская мадонна

До товарищей-друзей скорее!»

И пустился сколько духу было на стоянку, где как раз работал экипаж: меняли блистер задний у стрелка, в какой попала птица.

ГЛАВА ШЕСТАЯ. НЕЛЕГКАЯ ПОБЕДА

Несся Леша как стрела к стоянке, не бежал, летел над полем пулей. И успел застать в составе полном экипаж, что, завершив работу, самолет уже сдавал охране.

И лишь только на бетон стоянки Леша выбежал, так дико сразу заорал, что в легких мочи было:

– Караул! Пришла беда, ребята! Пистолет я утопил в сортире!

Авиаторы, которых трудно чем-то было удивить по жизни и видавшие всего довольно, тут опешили всерьез.

Во-первых. Двухгодичник, что молчал как рыба, длинно вдруг заговорил и громко. Во-вторых. В СА о том, что кто-то в туалете утопил оружье, анекдотов не ходило даже. И когда пришли в себя немного, то второй силовичок бывалый, лейтенант старшой Фомин, воскликнул:

– Неужели так обрыдла пушка, что топить решил сперва, в говнище, да одумался потом, Емелин?

– Так нечаянно же ведь, ребята! – разобижено воскликнул Леша.

 – Разве стал бы я бросать ПМ свой в туалет со зла? Да нет, конечно! Пистолетчик все, мудила это, Зачепило, мать его, заразу, суку за ногу, помеха хренов.

– Ах, так это Зачепило значит получается всему виною? – продолжал силовичок досужий бедолагу доставать шутливо. – Значит, он швырнул в говно ПМ твой, подержать всего который дали, не мешал чтоб. Только трудно верить, чтоб ответственный за все оружье в эскадрильи самой лучшей нашей безобразие мог сделать это.

И потом, виною сам он коли, так чего переживаешь глупый – лезет пусть и достает скотина.

Леша чуть не задохнулся было от нахлынувшего моря гнева, только в руки взял себя и тихо, вразумительно сказал, спокойно, с болью в голосе, с печалью тяжкой:

– Что смеетесь надо мной? Не время. Приключилася беда большая! Помощь ваша мне нужна ребята, а не шутки-прибаутки злые!

Шухов старший лейтенант, борттехник. Старший техник капитан Охалков, силовик Фомин – шутник, а также два механика Немцов и Дудкин, старших прапорщика два, и с ними оружейник, лейтенант Аркадьев, да еще Зернов, старлей, электрик, обступили Алексея кругом.

Стало тихо и Емелин:

– Братцы! Я, – сказал, – пошел сдавать оружье, как положено, наряда после. В оружейку прихожу, а нету пистолетчика смотрю на месте. Ну и, думаю, схожу давай-ка, время дабы не палить впустую в ожидании в сортир у штаба. Расстегнул ремень болван лишь только – кобура с него и шнырь в дырищу.