Эффект Ноцебо

Ноет, когда смотрю в эти невероятные глаза.

Всунул ей эту замороченную булку и себе такую на несознанке сделал. А Барлоу зависла. Смотрит, как на гранату с сорванной чекой. Отворачиваюсь, чтобы не светить собственным рентгеном ее фигуру. Но мама не даёт хотя бы немного расслабиться.

– Дорогой, может ты почаще будешь заезжать к нам?

Не собирался предупреждать. Но раз разговор час в нужное русло повернул…

– Думаю, это не будет проблемой. Я немного поживу в поместье.

Просто немое кино.

Даже Ник перестал жевать. Так и завис с булкой у открытого рта, с дикими глазами рассматривая меня. Мать в шоке, отец поражен. И только Чарли понимает. Вижу по взгляду, который с меня на Тиф переводит. Не удивлен, все-таки самый сообразительный получился. Целенаправленно к ней не поворачиваюсь. Знаю, что солнечное затмение зрачки настигнет. Но высокий голос вынуждает посмотреть в ее яркое солнце и обжечься.

– То есть как поживу в поместье?

– Обычно.

Это и мой дом, если ты забыла, – выдаю максимально ровно, а нутро уже на дыбы встаёт.

– Ты до этого здесь не появлялся. Что изменилось?

Намеренно провоцирует. Знает же прекрасно ответ на свой вопрос. Молчу, сканируя глазами взволнованное лицо напротив. В столовой висит звенящая тишина, и только мы с Барлоу обменивается репликами, будто в пинг-понг играем.

– Тебе действительно хочется услышать ответ здесь? – специально подчёркиваю последнее слово и тут же наблюдаю, как бледные щеки заливаются румянцем.

Девчонка резко отворачивается, отодвигает тарелку с едой и встаёт из-за стола.

– Спасибо за завтрак.

– Тиф, – Чарли откладывает приборы, – ты едешь в издательство?

– Эм… Да… – теряется, – ты тоже?

Брат только добродушно ухмыляется и кивает, вставая следом.

– Собирайся, довезу.

– Я сам, – ловлю понимающий взгляд мамы, спрятанный за неловкой улыбкой, а затем получаю порцию гневной блокады от Барлоу, когда встречаемся глазами, – пойдем.

Хватаю упирающуюся девчонку и тащу за собой к выходу из столовой. Борщу с хваткой, отпуская только тогда, когда оказываемся в своем крыле. Тиффани яростно отшатывается, потирая запястье, вызывая во мне немой укол совести.

– Какого хрена ты это делаешь, Киллиан? – голос хлыстом рассекает пространство холла.

– Делаю что?

– Это! Это все делаешь! – разводит руками, продолжая стрелять солнечными молниями.