Эффект Ноцебо

Эффект Ноцебо

Vladi N

Братья Хоггард #1

Тиффани потеряла всех, кого любила. Горечь одиночества изменила ее. Но вскрывшиеся обстоятельства заставляют наступить себе на горло и принять новую, навязанную жизнь.Киллиан всегда был белой вороной: в семье и за ее пределами. Никто из родных не понимал и не принимал его суть. И это сделало его жёстким, беспринципным, не способным прощать.Они не виделись четырнадцать лет. И теперь судьба беспощадно столкнула их лбами.Содержит нецензурную брань.

Vladi N

Эффект Ноцебо

Пролог

Cut – Plumb

Проливной дождь смывает скупые слезы с моих щек.

Наблюдаю, как черный гроб по очереди закидывают горстями земли немногочисленные люди, пришедшие попрощаться. На улице середина октября, я промокла до нитки, но холода совсем не чувствую. Ничего больше не чувствую.

– Тиффани.

Оборачиваюсь на бархатный голос, доносящийся будто из трубы. Резкое движение добавляет дискомфорта и так гудящей голове. Боль бьёт по вискам, заставляя морщиться от ощущений.

Покачиваюсь на месте, вынуждая мужчину, окликнувшего меня, поймать мою руку и удержать. Дождь застилает глаза, но я узнаю его больше по запаху, запомнившемуся с детства: табак и пряности.

– Здравствуйте, Ричард.

– Прими мои соболезнования.

– Спасибо.

Никогда не понимала, что говорить в таких случаях. Стандартные общепринятые фразы являются бездушными и пустыми. Между нами возникла пауза, которая позволила рассмотреть мужчину внимательнее.

Все тот же высокий и статный, хоть и в годах. Следит за собой – видно, не взирая даже на верхнюю одежду. Теплый взгляд голубых лучистых глаз греет так же, как и пятнадцать лет назад.

– Мне нужно поговорить с тобой. Только не здесь.

Четко проговаривает каждое слово, при этом негласно давая указание охране. Через несколько секунд молодой мужчина уже раскрыл над моей головой зонт.

– Я должна закончить церемонию.

– Понимаю, – кивает, – подожду в машине. Дик проводит тебя.

Не дожидаясь моего ответа, направляется к припаркованному Audi. Со мной остаётся Дик, остальные сопровождающие скрываются следом за своим нанимателем.

Ещё минут двадцать принимаю скупые соболезнования, бездумно говоря что-то в ответ. Мыслями блуждаю далеко отсюда. В череде дней, когда детство закончилось. После того, как последние люди разошлись, оборачиваюсь на фотографию отца в черной рамке и вздыхаю:

– Я люблю тебя, папочка. Спи спокойно.