Нисшедший в ад

И от владельца этой купальни есть жалоба. Там Он исцелил одного слепорожденного. Тот прозрел, теперь стал зрячим и наглым в придачу. Его взяла храмовая стража. Начали допрашивать – а он в крик. Родителей его допросили, свидетелей – соседей, и в купальне он известен. Действительно, он слепорожденный. А этот слепорожденный так раскричался, что его чуть ли не палками выгнали на улицу, а он и там еще возмущался. Мол, он Его не видел, потому что, когда он умылся в купальне, как сказал ему Иисус, то Того уже поблизости не было, но если бы и видел, то все равно бы служителям Храма ничего не сказал, поскольку Иисус очень хороший человек, а мы все – доносчики и палачи.

Так и сказал.

Анна, казалось, не обратил внимания на эти слова. Ни одна черта в его маленьком сморщенном лице не двинулась.

Каиафа, помолчав немного, продолжал:

– А вот еще: Иисус и ученики Его срывали колосья в субботу где-то в Галилее. Один из фарисеев сделал Ему замечание: мол, не благочестиво это.

Так Иисус вспомнил Давида, как тот, когда взалкал, вошел в Храм и ел хлебы предложения, которые нельзя есть никому, так что и Ему и ученикам Его теперь позволено срывать колосья в субботу. Тут же добавил, что священники сами и едят хлебы предложения, и в храмах нарушают субботу, но считаются, по Закону, невиновными. А через полчаса после этого в синагоге взял и исцелил сухорукого. И всё это в субботу! Как только есть хоть малейшая возможность напасть на Закон, Он нападает, как лев на лань.

– А Его можно сравнить со львом?

– Я хотел сказать: как собака на кость, – поправился Каиафа.

– Ну-ну, ты уже уподобил Закон кости… Оставим уподобления. Каков Он из Себя? Стар или молод и-и-и… вообще?

– Я Его не видел, – продолжал Каиафа. – Говорят: молод, высок, строен, очень красив. Еще говорят: очень поражает.

– Плохо! – вздохнул Анна. – Человек опасный, это очевидно.

– Он опрокидывает Закон, учит народ обратному. Сам не моет рук Своих и посуды Своей, и других тому учит. Говорит: бойтесь грязи внутренней, а не внешней. При этом Он всегда чист, и одежды Его чисты, а благоухает Он так, что Ему завидуют хорошенькие женщины. Что это, как не колдовство, которое мы встречаем у недоразвитых народов?

– Очень плохо! А о подати Он что-то говорил?

– Вроде бы нет.