Часы Застывшего Часа

Его лицо выражало безмятежность, но жутко темнели черными провалами застывшие глаза. Весь его облик говорил о величии и благородстве, и только у его плаща не хватало лоскутка. По-видимому, именно этот лоскуток альв держал в руках, предлагая в дар всякому, кто найдет его в посмертии.

Язар долго не решался потревожить покойника. Наконец он осторожно прикоснулся к белым пальцам, но сразу одернул руку, ожегшись, так они были холодны. Тело альва засияло мягким лунным светом; он стремительно набирал силу, покуда полностью не поглотил посланника небес.

Альв рассыпался мелкой ледяной пылью, и ее тут же забрал внезапно налетевший холодный порыв. Альв пришел в этот мир бескровно и ушел, его не запятнав. От него остались только два черных драгоценных камня, некогда отражавшие его душу, да лоскуток серебряной ткани, бережно хранимый холодом ледяных рук. Лоскуток источал смертельный холод, и чтобы удержать его, Язару пришлось опустить на пальцы рукав тулупа.

На серебре неземной ткани снежинки выложили причудливые письмена.

Их витиеватый облик не давал никакой подсказки содержания, и все, что сейчас Язар мог сделать для автора, – сберечь его последние слова.

Забрал он и глаза альва. Он не считал это преступлением, ибо эти черные камни больше никому не принадлежали. Любой золотарь мог предложить за них хорошую сумму, однако особую ценность они имели среди магов. В желании завладеть силами альвов самые отчаянные из них поднимались в надземный мир, но далеко не с мирными намерениями.

Глаза альва оказались холодными и легкими – такими, как и можно ожидать от драгоценных камней. На свет они не просматривались, но даже его впитывали, забирая и не возвращая.

Обратный путь Язар пролетел на одном дыхании. Он умел и любил бегать, часто пробегая на рассвете по двадцать, а порою и по сорок верст. Бег не утомлял его, однако сейчас юноша ощущал себя неуклюжим коротконогим увальнем. Трижды за полторы версты он запнулся, в третий раз налетев на дерево плечом. Мысль его бежала далеко за пределами рощи, парила на причудливых зверях и плыла в облачных кораблях.

Он напрочь забыл о Белке, забыл в лесу свою пастушью палку и даже не повернул двух встреченных отбившихся от стада коров.

Дядя выслушал его сбивчивый рассказ хладнокровно, а когда Язар закончил, просил показать грифона.

Далиир шел медленно, он вообще никогда не спешил. Он долго и внимательно рассматривал перья грифона, чесал щетину на подбородке и задумчиво качал головой.