Часы Застывшего Часа

– Если их цели благородны, так может быть мне стоит отдать им глаз?

– Здесь я не посмею тебе советовать. Ведь тогда ты вновь утратишь зрение, оторвешь лишь только найденную часть, которой тебе недоставало от рождения.

– Иварис, а ты сможешь, – Язар уронил робкий взгляд на столешницу и стал нервно водить по ее краю пальцами. – Или твой отец…

– Я не могу обещать, – видя, как он расстроился, она пояснила. – Я могу вернуть глаза слепому. Но ты не хочешь вернуть зрение, ты хочешь его изменить. Фавны видят лучше людей, но даже мне не хватает зоркости, чтобы различить Эсмаида в ореоле его сияния.

Твои глаза не слабые, напротив, они очень сильные. Ты просто не умеешь сдерживать их силы.

– Какой мне прок в их силе?! – вспылил Язар, но столь же быстро погас. – Вот если бы я служил на корабле впередсмотрящим, то и без подзорной трубы мог видеть землю за сотню верст.

– Вот видишь, – улыбнулась она. – Твоим глазам еще можно найти применение.

– А если я посмотрю в подзорную трубу? – замечтался он.

 – Что находится выше неба?

– Великое древо Яргулвард, на котором растут все миры.

– Я так мало знаю о мире, – вновь смутился Язар. – Расскажешь мне о Яргулварде?

– Обязательно. Но не сейчас. Давай подумаем, как разрешить загадку нападений троллей. Послушаем, что говорят солдаты. Я здесь три дня, а в своих исканиях не продвинулась и на шаг. Если этезианцы что-то и знают, эти знания они прячут надежно даже для чутких ушей фавна. Будем надеяться, сегодняшнее сражение сделает их разговорчивее.

Пещерные тролли нападают впервые, и впервые Золотарь получает столь глубокие раны.

Они разделились, договорившись встретиться в беседке на закате. Иварис наблюдала за уборкой тел и прислушивалась к идущим на поле боя разговорам. Черновой работой занимались обыватели. Мужики грузили трупы на повозки и свозили к наскоро сооружаемому костру на востоке, на другом берегу Синего Луча. При этом оружие и доспехи павшим воинам не оставляли – для того они были слишком ценны.

Трупы укладывали стройными рядами. Женщины обтирали им от крови лица и руки и завязывали им глаза белыми лентами. В ладони солдатам вкладывали куриные яйца, а кисти связывали на груди. Когда тела нужно было собирать по частям, женщины занимались этим бестрепетно, рутинно. Головы прикладывали к плечам, конечности привязывали. Если же и того сделать было невозможно, к останкам клали куриные яйца и закутывали их в белые саваны.