Растяпа. Три напрасных года

– Подъём, черпак, картошку чистить.

Ефрейтор ушёл, а черпак начал одеваться, явно разобиженный. Увидев, что я не сплю и наблюдаю за ним, спросил:

– У вас такие же порядки?

– Не знаю, – пожал плечами. – Мы ведь с учебки едем.

Солдат ушёл. Я огляделся. За окнами ночь. В казарме горел дежурный огонь, спали пограничники, но многие кровати были заправлены – должно быть, хозяева в наряде. Встал, оделся и вышел из спального помещения. Соседа-черпака нашёл на кухне. В гордом одиночестве чистил картошку.

– Есть ещё нож? – вызвался помочь, так как спать совсем не хотелось, а вот есть – ещё как.

– Есть. А закурить?

Я прикурил сигарету и сунул черпаку в рот – руки его были сырыми. Сам покурил и взялся за нож. Два ведра картошки, лишившись кожуры, перебрались в аллюминевый бак.

– О-па-на! – в дверях вырос давешний ефрейтор. Он хотел что-то сказать, но, вид моего тельника и ножа в руке, сбил его с мысли. Поскрёб пятернёй затылок, отыскивая нужные мысли, и изрёк:

– А не пожарить ли нам картофанчика, мужики?

Жарил он сам.

Жарил умело и ладно заправил – запах с ума сводил. Хотелось с рычанием наброситься на сковороду, когда она с плиты перекочевала на стол, но умял свои страсти и пошёл за Лёхой. Того будить – бесполезные хлопоты. Он ворочался и мычал. Причём, я уговаривал его шёпотом, а он отбрыкивался в полный голос. Наконец из дальнего угла прилетела подушка:

– Идите к чёрту!

И я пошёл, но на кухню к ароматной, с луком и свиной тушенкой, картошке. Ефрейтор что-то знал о нашей судьбе:

– Вы не торопитесь – завтра за вами придёт малый катер из Камень-Рыболова.

В ночь он не рискнёт, значит, пришлёпает не раньше обеда. Отоспитесь.

Меня раззадорили вчерашние китайцы.

– А вы здесь рыбачите?

– Только на удочку, когда есть время свободное. У соседей – сети, морды, перемёты. Каждый день проверяют. У них вообще странная служба какая-то. Застава за рекой напротив нашей. Только они там не живут. Приезжают каждый день: четверо на лодке – сети проверять, остальные в волейбол играть.

Рыбу сварят, ухи напорются – и спать. К вечеру опять снасти проверят и домой. Только, скажу я вам, всё это демонстрация. Лежат у них солдаты в секретах – чуть только сунешься, тут как тут. Против нашего отряда стоит особая тигровая дивизия – тысяч около двухсот. Все мордовороты – я те дам.

– Видел я вчера тигра саблезубого – щёки шире плеч.

– Вам, морякам, вообще с ними дружить надо – не ровен час, залетишь на тот берег. Убить, конечно, не убьют.