Растяпа. Три напрасных года

А мне же домой надо. Рванул к электричке. Только сглупил малость: мне бы через пути и прямо к дверям открытым, а я по дорожке…. Ну и выскочил на середину вагона. А там – ни дверей, ни дверцы. Пока размышлял: направо иль налево ринуться, меня настигли, и снова – бац! бац! Ажна искры из глаз. Вот сволочи, другой бы раз поучил вежливости, а сейчас, простите, тороплюсь – вот-вот электричка уйдёт. Рванулся в одну сторону – не пробиться, в другую – та же картина Репина: приплыли, называется. Но в жизни всегда есть место случаю.

Случилось: курили парни в тамбуре, видят – потасовка. Выскочили – бац! бац! – лежат орёлики и на свадьбу свою не торопятся. Меня в вагон затащили, а я уж ничего не вижу. Вот такие дела.

Постовальчик очень мускулистые руки за голову закинул:

– А я всё думаю: узнаешь ты меня или нет?

– Признаюсь, память на лица плохая, – говорю. – Уж сам расколись: со свадьбы ты или с электрички.

– Я тебе намекну, а ты постарайся догадаться – сеструхин платочек увёз тогда.

– Помню, обтирали мне личико разбитое две девицы.

Тогда, значит….

Я протянул Постовалу руку:

– Спасибо, друг.

– Брат, – поправил он.

– Твой должник.

– Сочтёмся.

После продолжительного молчания Постовалов окликнул ребят напротив:

– Эй, вы там – расскажите что-нибудь?

Дмитриев пробурчал что-то по-стариковски. А Чистяков рявкнул:

– Я отца зарубил!

– Понятно.

Я свесил голову к Женьке Талипову на нижней полке:

– Ты боксёр?

Тот потрогал сломанный и приплюснутый нос.

– Нет, это копытом.

Лошадка подо мной на льду поскользнулась – два перелома от ступни до колена. А как поднялась – ещё копытом в лицо. Вот я полз домой и думал – замёрзну.

В трёх словах – а какая жуткая история. Я представил – бр-р-р! – упаси Бог.

Постовальчик свесил голову к Захарову:

– Санька, расскажи ты историю.

– А про что рассказать?

– Про баб, конечно – ты у нас мастер по этой линии.

Захар без бахвальства:

– Дак у меня и опыт большой. Я ведь с раннего детства начал.

– Как ты их обалтываешь?

– Легко.

Я ведь упрямый: пристану – хрен кто отвяжется. Этим летом девчата на току работали – зерно лопатили. Я в обед на машине приехал, Танюху там одну в склад заманил, на пустые мешки завалил.

– Дай, – говорю.

Она:

– Нет.

– Дай.

– Нет.

– Ну, как хочешь, – говорю. – Только знай, я упорный: могу лежать на тебе весь обед. Да хоть до самого вечера.

– Ну и как?

– Дала – куда ей деваться. Я ж говорю – упорный, никто не устоит.