Великий ламповый поход. Самый теплый и ламповый

Как пилот оказалась в центре заговора против собственного государства? Девушка, которая не нарушала даже правил регистрации в портах…

Логики в этом событии было не больше, чем в любом другом поступке Ангелины.

Утром голова не просто болела. Она разваливалась на крохотные осколочки, которые, в свою очередь вновь дробились, и так до самых крохотных субатомарных частиц. Во рту было настолько мерзко, словно Алиса доедала падаль за стервятниками, а потом запивала её болотной водой.

– Какую дрянь мы пили? – спросила она у Лины.

Та с трудом подняла голову, – не помню… гокка вроде.

– Что?!!! – Пилот, забыв про адскую боль в висках, вскочила с кровати, – Это же для них алкоголь! А для людей эта гадость – сильнейший наркотик! Дура ты! Зачем ты мне её весь вечер подли…

На этом фраза прервалась. Потому что она осознала, что лежит в ночной рубашке, непонятно, где. Аккуратно сложенные вещи, покоятся на тумбочке. Судя по всему – один из местных отелей.

– Как мы тут очутились-то?

– Ребята привезли, – спокойно ответила Коперник.

– Какие ребята?

Лина так же, без единой эмоции выдала, – как какие? Повстанцы, с которыми мы вчера пили весь вечер.

А ещё у Алисы почему-то жутко зудело плечо. Она дотронулась до болючего места, и поняла, что оно закрыто повязкой, из-под которой проступает кровь. «а это ещё откуда?», подумала она. – «Неужели мы с кем-то дрались, или того хуже – нарвались на патруль?». Она подошла к зеркалу и не без опасения размотала повязку.

Лучше бы там был ожог от лучевой пушки… Вместо него на плече красовалась свежая татуировка – символ ополчения и одно слово «Ярранг»…

***

Пилот думала только об одном – как добраться до «Эксперта» и свалить.

Куда-то, очень далеко, где нет ни повстанцев, ни патрулей, ни дрянной маларийской водки, от которой потом хочется сдохнуть.

Оставалось надеяться на то, что в том кабаке не было лишних ушей и пары камер, записи с которых уже лежат в полиции…

Она то и дело оглядывалась, боясь, что за ними уже послали «хвост».

С Линой они за последние два часа перекинулись лишь парой фраз. Коперник понимала – одно лишнее слово, и она остаётся на чужой планете. Одна и без денег. Потому держала язык за зубами. Ей тоже хотелось оказаться в рубке, на мягком кресле. А когда они преодолеют местную атмосферу, можно вытерпеть любые крики Алисы. И даже тапок, запущенный в голову…

В магазин за продуктами они так и не зашли. Хотя провизии на судне оставалось дня на три-максимум.