Непростые смертные

Хайк с самого начала относился к нему снисходительней или просто не умел издеваться, что хоть так, хоть эдак не говорило против него, а Хизмут с момента расплаты выискивал способ побольнее уколоть Ивара, такого лощённого и избалованного, что скулы сводит… и вот, Хайк бросился на него с ножом, а Хизмут попытался выручить, пусть даже от родного брата…

Ивар пришёл к мысли, что знать другого человека невозможно. Ты сам грань между правдой и ложью. Если грань между правдой и ложью для тебя несущественна, ты утратишь и потеряешь между ними себя…

Хало смотрел на лицо сына.

Не отвечая серым диковатым взглядом, оно выглядело более мирным и молодым.

Наследник почувствовал присутствие – Кирыч дал себя почуять. Он держал в руках изобретательно собранную из нескольких одеял и веток ширму, напоминающую три стороны палатки на одного, длинную стенку и две узкие. Старшина поставил её, закрывая Хизмута навесом.

– Дождь собирается, – сообщил он. – Если будет заливать, повесишь на верхнюю перекладину ещё одно одеяло.

Хало кивнул. Кирыч не торопился уходить. Позвал по имени.

– Отпусти мальчишку. Он тебе не должен. Сын за отца не отвечает, ты знаешь – это давлеет над твоей совестью, это влияет на твоих сыновей.

– Я взял долг по праву. Меня вынудили взять долг.

– Да, – кивнул Кирыч, демонстрируя толику утомления и показывая, что старше, чем кажется на вид. – Тот, кого ты хотел наказать, наказан. Он больше не будет прежним, он сломлен. Мальчишка правильный, он не пошёл в отца, из него выйдет толк.

Отпусти его сейчас, и в его сердце не останется зла против тебя и твоих сыновей…

– Я уже не такой сопляк, чтобы поверить в здравомыслие Ибора! – запальчиво перебил Хало. – Он возьмётся за прежнее, стоит мне уступить!

Во взгляде Кирыча просквозило разочарование:

– Ты сопляк, если тебе до сих пор есть дело до слов и мыслей Ибора.

*

Бой. Бледный Хизмут сидит в седле, не может взять оружие из-за плотно обхватывающих торс бинтов.

Сведённые руки могут только держать уздечку.

– Твоя очередь закрывать его от стрел, – распорядился Хало.

Ивар кивнул, сжав челюсти. Неудачное время для боя – сумерки сгущаются, крапает дождь, мелкий, холодный и навязчивый, как осенний. Тёмные не дают зажечь факелы. Они правы – пламя исказит то, что и так плохо видно. Хизмута нельзя оставить в повозке, одного. Верный конь несёт хозяина ровнее, чем мог бы возница.

Силы врага превосходят войско.