Непростые смертные

Вернее всего нашинкуют. С избытком наследников в роде Мартина, можно и подсократить, и Кирычу этот беспокойный род приелся, извечно хотят им прикрыться, пора б на место поставить. Но обвести Кирыча, сделать вид, что оно только ему и было нужно, не удастся. Нет времени интриги плести, хитрости не хватит, а не дай небо хватит – под стеной обнаружатся улыбчивые головорезы рода Кира, которые всех вырежут до последней курицы.

– Да разве подоспеют Кировы ко времени? – слабо защищался от самого неприятного, но и самого верного пути Друджи.

 – Им же одинаково идти, а войско и не собрано…

– Чего? – опешил Святогорич. – А на кой им сюда идти?

– Ну… как…

– На переходе войско срежут, с нахрапа, со скока – у Кировых лошади резвей.

– Ну так… а первые?

– Да ты чего?! Куда передовые попрут, когда их в серёдке крошат?! Решай, Друджи! Не приму я за тебя решения!

– Кирыча, – закрывая глаза ладонью прошептал хозяин. – В долг…

Святогорич размашисто прошагал, распахнул окно и крикнул ждущему Винсенту.

Наследник Вия, не сказав ни слова, пустил лошадь с места, только копыта зачавкали по размешанной ногами грязи.

– Друджи! Друджи! – не сразу прорвался сквозь шум в ушах Святогорич. – Я за своими поскачу! Отдай со мной хоть младшего!

Дэвид.

– Нет, – прохрипел Друджи, – детей от себя не отпущу, никто их лучше отца не защитит!

Святогорич оценивающе глянул, но отступил:

– Будь по-твоему…

Дверь тяжело сомкнулась за широкой спиной в простецкой сероватой рубахе. Без доспеха прискакал, на охоту ведь ехал, зайцы да утки в ответ не отстреливаются…

Друджи уставился в огонь, не находя покоя, уже видя в том огне руины своей крепости.

В распахнутое окно задувал ветер.

– Закрыть ворота! – опомнился хозяин. – Ставни на окна! Готовьсь защищать стены! Детей ко мне!

Засуетились, заполошили, погнали птицу под замок, на какое-то время все звуки перекрыло навязчивое гагаканье, потом на первое место вышел грохот сдвигаемой тяжести. Дана привела братьев за руки. Озорные мордашки повытянулись при виде отца.

Друджи смотрел в пламень. Он больше не различал смоляного пожара. Высокие языки плясали. Большая часть кроткой дрожью, топоча выбранные из кучи угольки, зато два выписывали подлинные кренделя, наклонив к плечам буйны головы, сдвинув точёные брови к переносицам, разведя руки от распахнутой груди…

Долг тёмному. Тёмный заберёт что захочет. Измучает ожиданием и заберёт.

Помутилось перед глазами… Друджи хватился за голову.