Непростые смертные

Покушаться на него всё равно что рубить сук, на котором сидишь, и сук тот над самой пропастью. Кажется, он говорил об этом дочери. Её путь только начинался. Её сметут, если тёмных не будет отвлекать более заманчивая цель – он.

Пиип… пиип… пиип… пииип…

Ефим вздохнул. Голубые глаза на аристократически снисходительном и философски равнодушном лице смотрели на него. В самом Ефиме никогда не было этой холёной загадочности. В сущности он был простым порядочным светлым, одним из многих… но, к сожалению, не таких уж и многочисленных, как тёмные.

Удивительно, что он пришёл.

Пиип… пиип… пиип… пииип…

– Здравствуй, – от чистого сердца, но немного задыхаясь, сказал наконец Ефим.

Гость воздержался от пустых пожеланий. Ефим не обиделся. Желать здоровья умирающему – лицемерие.

– Рад, что ты пришёл.

Гость кивнул. Ефиму потребовалась минута, чтобы восстановить дыхание.

Ему нужны были силы, отчаянно нужны! На последний разговор. Досада заставляла сердце биться тревожно, и это было больно.

– Знаешь… я… в глубине души я был уверен, что ты не придёшь… точно знаю – мне необходимо рассказать тебе… многое, но в голове ни одной путной мысли.

Лицо и поза гостя не изменились.

Ефима воодушевляло его терпение. В остальном им овладела паника – с чего начать? Единственное, что он знал точно – его рассказ будет откровенным.

– Да… вот и прошла жизнь… Помнишь, как мы встретились впервые? Кажется, случайно… хотя однажды мы бы всё равно встретились. Случайно, да… здесь, пожалуй, тебе видней, случайно или как… Я ещё почти ничего не знал о тебе и прочих. Сколько мне было? – Семнадцать, должно быть. Шёл тысяча девятисотый. Сказать кому сейчас, на ум придёт лишь учебник истории, а не живые лица… а для меня, для меня тысяча девятисотый сплошные лица… молодые лица с горящими глазами… контрастные плакаты на каждой вертикальной поверхности, красный, чёрный и белый, никаких полутонов… никаких компромиссов… Ровесники батрачили, крутились как могли… но то простые люди.

Эту работящую нетерпеливую толпу приводили в движение несколько пришедших в Совет молодых наследников… как-то вышло, что именно в тот год их оказалось особенно много.