Первый. Второй том

Хлысты были сантиметровые в диаметре, очень хлёсткие, и росли очень частой расчёской, так что через пару часов, к времени активизации комаров, все были высечены и исцарапаны. Казалось, что гады слетелись на запах крови. Ралло баюкал у груди поврежденную руку, так что даже не дёрнулся помочь, когда вскрикнула, падая, Каринка. Девушка провалилась в прикрытую валежником нору и плакала, держась за ушедшую по бедро ногу. Чтобы она смогла выбраться, Ахра осторожно спустился к ней и сдёрнул со спины рюкзак, но подруга и не подумала вставать.

Ушедший вперёд Алцест соизволил вернуться. Брякнулся на край ямы и, перегнувшись, выдернул девушку за плечи, как пробку из горлышка. Каринка не успела удивиться заботе, отпихнутая в сторону, как хлам, а Алцест подхватил невзрачный вырывающийся курдюк, сучащий лапами в длинной шерсти. Преподаватель старался не касаться нежити голой кожей, а рукавом куртки держать было трудно. Студенты схватились за аккумуляторы…

– Куда?! – окрикнул Алцест.

Существо было сантиметров тридцати в холке, типичного для лесной полосы окраса, как сказал бы ректор, читающий лекции по живности и неживности на протяжении четырёх лет обучения. Судя по напряжению подёргивающейся руки, существо было увесистое. Немного пугали глаза без зрачка и блеска. Если бы такое быстро пробежало мимо – сошло бы за собаку.

– А что же делать? – нахмурил брови Ралло.

Генрих и Крис дышали так, будто пробежали кросс. Грудь вздымалась, натягивая куртку.

– Что за фарш у вас в башках? Вы на учебной практике и должны обучаться. Совсем другой вопрос, что ваши предшественники умели делать это только на умерщвлённых экспонатах… Ну, что это за дичь?

«Дичь» сыграло всеми красками, пока студенты краснели, отшлёпывались от комаров и позорили ректора.

На все предположительные версии Алцест выплюнул «мда». Уронил существо в нору, которую тут же охотно засыпало прелой листвой. Магии не чувствовалось.

Каринка не веря поднялась, поставила ступню и утробно ахнула.

– Боль не убирал, – сообщил воспитатель, с любопытством разглядывая её снизу вверх.

Он улыбнулся с нераспознаваемым чувством. Это было неприятно, но кинуться на него с кулаками от этого не хотелось.