Первый. Второй том

Для себя я прихватила сдержанное платье для благоприятного впечатления, хорошо озаботилась приобрести, когда выгуливала Венькину пассию и Зуфию с Бебе. Тимур когда-то пытался воспитать во мне чувство стиля деловой женщины, но я всегда скатывалась к курткам, кедам и джинсам. Может, это недостаток. Но у меня хватало ума одеться соответственно, когда ситуация того требовала.

Шесть часов перелёта можно было скоротать любому, кроме пилота. Не хватало раздолбайства, чтобы отвлечься от управления полётом и заниматься посторонними делами.

Несколько лет назад я плохо определяла направление, а теперь во мне проявилось что-то, как у птицы. Сбиться с маршрута я практически не могла, опасность представляли скорее физические помехи, так как знать расписание самолётов я не считала возможным, но если где-то замечала воздушное судно, старалась больше близко не подлетать.

Я баловалась с режимами, то скрывая себя наравне с прочими, то обнажая порывам ветра. Суша с такой высоты сливалась в неизобретательную детсадовскую аппликацию квадратов и прямоугольников.

И их обрезков. Смотреть на крошки зданий с необычного ракурса было по-своему интересно, но мне это было некогда делать, потому что помеха могла выскочить в любой момент, и пришлось бы быстро реагировать…

Пассажир был недоволен.

– Думаешь, это просто? – Алцест потряс помятой газетой. – Думаешь, просто так их считают практически нерешаемыми?

Вид возмущённого мага не выбил меня из колеи:

– Я думаю, что тех, кто может их решить, достаточно.

Просто они имеют более важные дела или их время стоит дороже, чем платит газета.

Мой расчётливый анализ лишил Алцеста дара речи. Он посмотрел на меня очень внимательно, газета в горсти как-то опала, больше не торчала так вызывающе, как факел в руках статуи. Один серый глаз прищурился, дёрнулась губа. Я поняла, что пощады больше не будет.

Спас меня приступ кашля. Когда он разодрал губы Алцеста и вырвался с каплями слюны, совсем не сложно было выполнить обычные манипуляции вежливости: достать бокал воды, заменить сжатый в кулаке карандаш флакончиком со сладеньким снадобьем, поставить рядом Жриц с котелком с обедом.

Пускай выбирает, что больше нравится.

И я бросила их вместе, тех, кому друг с друга спросить нечего, в вестибюле Эскамерунского сапога, как именовали городскую тюрьму.

Меня ждал чиновник в чёрной форме высшего звена. По статусу я не должна была ждать, и мне как раз не хватило бы терпения.