Третий

Но для Полины это не имело значения. Она не могла продвинуться и на десять сантиметров. Для неё не существовало близких расстояний. Не могла она даже опрокинуть кресло. Она не чувствовала мышц, которые отвечали за перенос веса. Вес просто лежал на утомившем сидении квёлым мешком картошки.

Очень хотелось в туалет.

Полина униженно жалась от холода. Много думала, и всё не о веселом. По ещё больничной, а значит, одной из самых старых привычек, грызла себя за упаднические мысли, но стоило самую малость осознать себя, своё положение, чтобы вернуться на внутренние круги ада.

По крайней мере, мысли немного притупляли ощущения.

«Хорошо, что сейчас лето», – попыталась взбодрить себя Полина и чуть не расплакалась. А в глотке уже всё высохло как в опустошённом колодце, какие слёзы? Неоткуда их черпать.

– Ах! – поражённо воскликнул голос.

Полина вынырнула из сна, осознала, где находится, и постаралась сжаться более плотным комком. Голос был возмущён, и Полина не подозревала в округе другого объекта, грязного и неуместного, как она сама, заслуживающего возмущённого окрика.

Перед креслом на колени в песок рухнула девушка, взметнулся от падения подол сине-белого платья. Полина со стыдом испугалась, что ткань испачкается в луже…

Девушка заглядывала снизу вверх большими глазами с трепещущими чёрными зрачками в чёрной радужке, не накрашенные насыщенного цвета губы тоже подрагивали. Тонкие пальцы сомкнулись на набалдашниках забинтованных кистей Полины.

Поняв, что её жалеют, Полина, не выдержав, заплакала редкими слезами.

Девушка взметнулась на ноги, поворачиваясь к дворцу.

– Да вы люди или звери! – крикнула она в его сторону, продолжая держать пальцы на забинтованной кисти Полины.

Чёрные глаза полыхали гневом, воздух яростно вылетал через ноздри.

– Не бойся, – заговорила она ласково, – дома всё будет хорошо, дома с тобой так никто не поступит… мы прямо сейчас… потерпи…

С этими словами из вышитого бисером мешочка была извлечена пластиковая бутылка без обозначений; по взмаху смуглой руки из горлышка потянулся изворачивающийся столбик прозрачной жидкости.

Полина подалась ему навстречу, забывая, что может упасть, но столбик потянулся к прорези рта, а на кресле удержала рука незнакомой девушки-адептки.

– Я – Сафико. Хочешь – зови Сафи – как больше нравится. Учусь на врача, буду тебе помогать, – серьёзно обещала брюнетка, пока Полина приходила в себя, осознавая, что выпила достаточно или больше.