Второй

Что не разрушил Тимур, снесла собственная защита. Моё разочарование сравнимо с болью архивариуса, в чьём старательно выпестованном каталоге похозяйничал небрежный профессор-светило. Будь профессор хоть дважды светило, записи от того в порядок не вернутся. Очищаю разум, в поисках главного. Амулеты. Возможно стоило быть начеку ночью – что ещё мог добавить Маг? Будем надеяться, что он ограничился одеждой и не ввёл мне никакого датчика под кожу, как собаке. После беспорядка, который он навёл у меня в голове, я спала крепко, могла не почувствовать.

Поднявшийся на ноги Тимур потряс меня за плечо. Я уже проснулась, но голова всё равно отозвалась болью. Я молча встала и пошла за ним.

Умываться пришлось под конвоем. Он даже продолжал держать меня за запястье. На мой взгляд, последняя мера была излишней. Нужно быть мнительным, чтобы подозревать в намерении бегства кого-то, кто пришёл добровольно и навсегда.

Зачем я, дура, пришла? Умывалась бы сейчас дома обеими руками и горя не знала.

Мы поменялись.

Теперь я стояла за дверями ванной, а Маг внутри. Он на полную крутанул краны и нырнул в воду всей головой. Я переминалась с ноги на ногу. Чего это на мне обуто? Босоножки какие-то. В октябре. Зачем я переобувалась? Уж на ноги едва ли бы кто-то посмотрел, для маскировки достаточно и одежды. В утреннем свете линялое синее платье казалось утяжелённой версией ночной рубашки, какая-то викторианская чопорная рубашка в пол. Тимур сдёрнул белое махровое полотенце с крючка и промокнул лицо и затылок. Волосы были пострижены так коротко, что не видно было, что они взъерошены.

Маг тянул за руку, как бульдозер; я не смогла разглядеть Прохора в гостиной, оттого что шла рысью. На кухне уже старался облачённый в вытянутую майку и серое от стирки трико Веня. На его лице начали проявляться первые признаки радости. Он улыбнулся мне и хотел шагнуть навстречу. Маг не дал, дёрнулся к плите, инспектируя сковородку. Я чувствовала себя собакой на поводке.

Тимур несдержанно и зло выругался, подхватил сковороду под опасным углом и высыпал её содержимое в урну, громко хлопнул дверцей шкафа, в котором она стояла, словно ставя точку на завтраке.

Но я ошиблась. Веня стерпел оскорбительное обращение, проглотил и не подавился. Казалось, мне больше обидно за него, чем ему за себя. Маг фыркал и резал острым ножом хлеб. Я всё ждала, когда он закончит. Он мою руку не выпустил. Неудобство компенсировалось за мой счёт.

Веня приготовил новый завтрак. Пожарил яичницу.