Второй

Он почувствовал паузу, ждёт разъяснений.

– Могу заверить, – размеренно говорю я, – что владею Воздухом лучше других адептов. Для меня интерес представляет то, чего они не могут. В Воздухе есть скрытый потенциал, но исследовать его некому помочь.

Тимур продолжает чуть невесело улыбаться. Размышляет над моими словами. Вряд ли доверяет. Вслух недоверия не выражает, вместо этого окликает Прохора:

– Возьми деньги в тумбочке, езжай в магазин. Купишь одежду её размера.

– Какую? – Прохор растерянно потёр нерасчёсанный затылок.

– По сезону. На сколько денег хватит.

Судя по физиономии, Прохор плохо представлял, как будет выполнять задание, но бодро вскочил с места, даже рубашку надевать не пошёл. Она осталась в общей гостиной, на диване, на котором он спал без белья и подушки. Подхватил куртку с вешалки в прихожей, ключи и улетел.

– Идиот, – беззлобно сказал Тимур вслед закрывшейся двери, – не спросил размер.

Мне не понравилось выражение превосходства на его лице, снисходительная недобрая улыбка, скривившая рот.

Маг развернулся ко мне в полный оборот, и это случилось – он отпустил мою руку. Время для разговора в тесном кругу. Он заговорил напрямик. Он специально спровадил Прохора? Он что-то делает не специально? Нужно не сболтнуть лишнего.

– Как ты узнала об Олимпие?

– Провела расследование.

– Как?

– По своим каналам.

Он тяжело на меня смотрит, но я выдерживаю взгляд, тайно пряча набегающие на глаза слёзы.

– Кто твой информатор? – не унимается Маг.

Я догадалась, что на этот раз речь шла не об Олимпие и его бравом отряде, а так, обо всём в целом.

– Она ушла.

Взгляд поневоле обращается в невидимую даль, застывая. Голос звучит блекло. Так говорят о покойных, ушедших недавно. Что ж, так оно в сущности и было.

– В каком смысле?

– Её больше нет.

– Что с ней случилось?

– Олимпий покушался на её жизнь. Для неё это было слишком.

– Как её звали?

– Не имеет значения.

– Ты ей воспользовалась, она погибла, и теперь её имя не имеет значения? – Маг выразительно вздёрнул брови, намекая таким образом, что его обуревают противоречивые эмоции. Было совершенно ясно, что преобладает раздражение.

– Она бы не хотела, чтобы я называла её имя.

Маг смотрит на меня с сомнением. Не верит, но не решается произнести соображения вслух. У меня нет права на ложь.