Русланиада

Марле бы испугаться, опомниться, бежать хоть за рыбаками или уже молиться морским богам, но она не сомневаясь повалилась на карачки и втащила себя на взгорок уже на всех четырёх.

На верху, задыхаясь, приостановилась и выпрямилась, спине было тяжело, по позвонку на поясницу струился пот, лицо щипало намокшей шалью. Со взгорка вид был шире. Судно раскачивалось внизу, отчётливое, как на картинке, на тёмных зимних водах. Марла въедалась глазами в палубу. Худенькая тёмная щепочка – подросток, белая капелька – младенец в одеяле, чёрный гвоздь – мужчина-похититель.

Базааф.

Щепочка вытянула тоненькие ручки над водой. У вдовы горло и грудь передавило – в руках подростка, над глубиной, замерла белая капля. Юрик, которого она знала, и в шутку не стал бы размахивать младенцем, дури бы не хватило!

Марла побледнела, задрожали губы. Юрик обронил каплю. Женщина вскричала не своим голосом. Перед потемневшим взором пронеслось лицо двухмесячного Ирса. Марла ещё кричала, страшным не женским голосом, когда капля вытянула что-то – будто хвост – и Юрика содрало с палубы в воду.

Рот Марлы захлопнулся, как перемкнуло, а глаза наоборот перестали моргать. По палубе выстлался чёрный мужской силуэт, в руке тускло блеснул рыбацкий гарпун, мужчина выбросился за борт.

Не будь Марла так напугана, ей бы и в голову не пришло слезать с отвесного обрыва, тем более в незнакомом месте. А так, опомнилась только внизу на песке, в порыжелом на груди, животе и коленях плаще. Чудно, будто не шёл здесь снег.

Марла заплетающимися ногами побежала по сероватому песку к кромке ходящей, как брага в чашке, воде. Ничего не видно было отсюда. Качалось вдали судно со спущенным парусом, вода вспучилась, будто по ней били хлыстами, и только по этому недовольному вспениванию и рычанию торопливо скачущих волн можно было судить о том, что творилось под ними. Тёмная вода всё надёжно покрыла, будь хоть на взгорке, хоть под взгорком. Вопрос, отдаст ли тёмная вода хоть кого-то?

Марла подвывая, сглотнула.

Комок провалился, вызывая боль, до вскрика. Марла заставила себя разозлиться на овдовившее её море, злиться легче, чем бояться.

Марла обрадовалась, но вскорости опомнилась – как часто из зимних вод выходили уже мертвецы – и в ужасе задавила ладонью готовый сорваться с губ крик.

Базааф, тяжело согнувшись, тащил облепленного мокрой одеждой Юрика из воды. Ребёнка с ними не было, но Марла теперь только надеялась, что и в воде его не осталось.