Потаённых дел мастер

 – И если кто-то ещё начнёт вас спасать, вы уж скажите, что меня ждёте, ладно? А то вдруг я задержусь…

– А может, вы не будете доводить до крайности и спасёте меня прямо сейчас? – попыталась «намекнуть» Кира, но её предложение вызвало целую бурю негодования.

– Как же можно! Каким же я буду рыцарем, если спасу вас тайком? Я же не бандит какой-нибудь, я же вас не похищаю, а спасаю! Как вы могли даже подумать такое?!

Рыцарь оскорблёно засопел.

– Послушайте… – Кира предприняла последнюю попытку воззвать к голосу разума, но слушать её не стали.

– Мне пора. Через три дня на закате я вас спасу – ждите!

По другую сторону двери послышался стук быстро удаляющихся шагов.

– Казнь на рассвете, олух! – закричала Кира, припав к замочной скважине, но рыцарь её не услышал.

Девушка обречённо сползла на пол. Хотелось разреветься, хотелось забраться в какую-нибудь раковину и отсидеться там, пока всё не уляжется само собой.

Где-то на уровне солнечного сплетения начинала нарастать паника.

Кира вскочила, дико оглядев комнату, в отчаянии кинулась к окну, дёрнула решётку, опять побежала к двери… Взгляд упал на шнурок звонка, и она остановилась.

Глаза пленницы нехорошо сузились.

ГЛАВА 5 В ГОСТЯХ ХОРОШО…

Эин лёгкой походкой шагала по коридору, держа в руках поднос со вторым ужином. Пленница, похоже, решила воспользоваться возможностью и всё-таки отвести душу мелкими радостями, и Эин её прекрасно понимала. По-хорошему, ей было жаль несчастную, но что сделаешь?.. Можно только попытаться скрасить последние дни бедняжки.

А уж она-то постарается! Хорошо бы госпожа Лахесис позволила пленнице погулять по дворцу, или хотя бы в саду на крыше…

Остановившись возле комнаты, Эин приподняла край шляпы, чтобы стоявший на посту стражник видел, кто входит в комнату, и постучала.

– Войдите! – откликнулись изнутри.

Толкнулв дверь носком туфли, служанка вошла боком, плечом поддев дверь и отведя поднос в сторону, чтобы не расплескать молоко в кувшинчике. Едва дверь хлопнула за спиной, её затылок взорвался болью.

Девушка охнула, качнулась и осела, потеряв сознание. Кира едва успела выхватить из её рук поднос, опрокинув-таки несчастное молоко, но мягкий ковёр заглушил и звук падения человеческого тела, и звон кувшина, и стук оброненной Кирой деревянной статуэтки, которой она ударила служанку. Трясущейся рукой Кира проверила пульс девушки – жива. Торопясь, она стащила со служанки шляпу, туфли, передник, платье, и принялась быстро одеваться.