Шкатулка демонов

Она промолчала, потому что, высказанные вслух, слова обретали большую силу, чем не прозвучавшие.

Они вошли в квартиру в облаке холодного воздуха. Наталья скинула пальто и сразу побежала в ванную, и уже за шумом воды услышала вскрик матери. Когда она оказалась в кухне, то увидела мужа, согнувшегося так, будто его ухватили за язык и тянут. Его рвало над раковиной. В комнате стоял сильный запах жареной птицы.

Они лежали на большом блюде посреди стола – маленькие тушки молодых курочек, зажаристые, посыпанные зеленью, обложенные запечёной картошечкой.

– Открой окна! – крикнула Наталья, а сама подхватила блюдо и побежала с ним на балкон. – Во всей квартире! – прибавила она набегу.

Через час последствия инцидента были ликвидированы, от курицы избавились, комнаты проветрили и опрыскали освежителем. Бледный, с влажным от пота лицом, Антон Николаевич сидел в зале на диване и тяжело дышал, конфузливо наблюдая за суетящимися женщинами. Тёща попыталась извиниться, но, поскольку Антон Николаевич извинялся тоже, ничего не вышло, они только запутались в словах.

Всё-таки Наталье удалось успокоить всех, однако ужин оказался испорчен безнадёжно. Антон Николаевич ушёл спать, выпив только стакан воды, да и Наталье кусок не лез в горло.

– Извини, я совсем забыла, – снова начала мама.

Дочь слабо махнула рукой.

– Ничего, я должна была предупредить.

– Нет, это ему бы следовало! – горячо возразила женщина, всё ещё переживавшая и потому инстинктивно пытавшаяся оправдаться, нападая на зятя.

 – Да что с ним такое?!

– Не знаю, – ответила устало Наталья и поднялась из-за стола. – Мам, я тоже пойду.

– Да, конечно-конечно, ложись скорее!

Чмокнув мать в щёку, Наталья погасила свет в коридоре и крадучись зашла в спальню.

– Антоша, ты не спишь?

Антон Николаевич беспокойно вздохнул и повернулся к супруге. Наталья подсела на край кровати и нащупала в полутьме его руку.

– Знаешь, я никогда не спрашивала… – произнесла она.

Антон Николаевич съёжился под одеялом.

– Что с тобой, милый? Это не похоже на аллергию.

Судорожно вздохнув, Антон Николаевич спрятал обе руки под одеяло и минуту молчал, тяжело дыша, будто ему делали ингаляцию. Ему стоило больших усилий заставить голос не дрожать.

– Я был ребёнком, – начал он, – мы жили в деревне и родители держали кур. Каждое утро я ставил на плиту сковородку, бросал кусочек сливочного масла и бежал в курятник. Там я запускал пальцы в ещё тёплое гнездо и доставал яйцо.