Шкатулка демонов

Мама уехала и поговорить было не с кем. Она прочитала на каком-то форуме, как мужья теряют интерес к располневшим, беременным жёнам и думала только о том, как пережить оставшиеся месяцы. После родов она быстро придёт в форму, да. И муж снова полюбит её.

В одну из жарких ночей, когда от духоты не спасали ни открытые окна, ни сброшенные на пол одеяла, Антон Николаевич сидел на табуретке в кухне и глядел сквозь окно на лес высоток, исчезающих в темноте. Они были похоже на лабиринт, гигантский лабиринт из бетона и железа, и спящие дома казались пустыми.

Голова горела, виски будто сдавил двумя руками невидимый силач. Антон Николаевич встал, чтобы налить себе воды, и тут заметил что-то у себя на ноге. Что-то мягкое, оно торчало из внутренней части бедра, над коленкой.

Антон Николаевич остановился. Он ощупал ногу и вскрикнул, почувствовав под пальцами холодное, гладкое тельце, пульсирующее как вена на запястье. Бросившись к выключателю, Антон Николаевич зажёг в кухне свет, зажмурился от ярко вспыхнувшей лампочки, а, когда открыл глаза и глянул вниз, то ничего не увидел.

Мужчина судорожно втянул в себя воздух, не глядя нашарил рукой табуретку и тяжело сел. С ним творилось что-то ужасное, может быть, он сходил с ума, может, стоило обратиться за помощью. Но тогда придётся рассказать историю, которую он пытался забыть столько лет, рассказать совершенно постороннему человеку и видеть, как тот сочувственно кивает головой, как делает пометки в своём блокноте, чтобы потом где-нибудь в уборной рассказать коллегам о шизике с куриной фобией.

Нет! Это было бы выше его сил. Да и к чему, если всё закончится через пару месяцев? Как только ребёнок появится на свет, всё вернётся на свои места. Да, его рвёт от курятины, но от аллергии сейчас страдает каждый третий, ничего особенного.

Он утёр вспотевший лоб, поднялся, прошаркал к двери кухни, погасил свет и побрёл по коридору в спальню.

И что-то прохладное и мягкое коснулось его бедра.

Антон Николаевич закричал, упал, больно стукнувшись копчиком.

В темноте коридора, после освещённой кухни, он не видел ничего. Его пальцы, дрожа, коснулись ноги. Заплакав от омерзения, Антон Николаевич нащупал возле колена отросток, точащий из его собственной плоти, мягкое, продолговатое тельце, свисавшее как дохлая крыса, гладкое на ощупь и покрытое тонким слоем слизи.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.