Шкатулка демонов

Она хотела встать и бежать за ними, но тут увидела существо, сидевшее на одном из кустов.

– Существо? – переспросил Амато, потому что старуха снова умолкла, бросив взгляд в сторону поля.

– Да. Оно было шестируким и таким кошмарным, что моя бабушка едва не лишилась чувств. Она так боялась посмотреть ему в лицо, что хорошо запомнила лишь рога удивительной формы и вида, венчавшие его голову: четыре корявые ветки, расходившиеся в стороны, с отростками поменьше, на которых цвели мелкие розовые цветы.

И это существо пряло.

На этих словах старой работницы Амато и Деки удивлённо переглянулись, а старуха продолжила:

– Оно тянуло нить прямо из воздуха, и моя бабка увидела, что со всех ближайших кустов к длинным пальцам существа тянутся полупрозрачные нити, исходящие прямо из созревших коробочек. Они сходились в одной точке, из которой фат тянул нить всеми шестью руками. Нить наматывалась на веретено, негромко жужжавшее в воздухе – этот-то звук и разбудил бабушку.

Она очень испугалась – да кто бы не испугался? – и попыталась бежать, но ноги не послушались её, и она упала, да ещё порвав рубашку.

Когда, не помня себя от ужаса, моя бабка оглянулась, то увидела, как фат наклонился и смотрит на неё. Одна его рука по-прежнему держала веретено, а вот в другой он раскручивал нить, и та крутилась в воздухе медленно, но не опадая.

Тут бабка поняла, что пришёл ей конец, однако она вспомнила, что дома всегда задабривают духов едой, и подумала: «Ведь домовые фаты родственники всем прочим и, что хорошо одним, может быть недурно и другим».

Тогда она вынула из своей котомки еду, припасённую на ужин. Там был кусок хлеба и фляжка молока, но ещё и лакомство, которое тайком положила её заботливая матушка – медовый пряник. Матушка её работала в ту пору в усадьбе, мой господин, и иногда (вы уж простите) приносила домой сласти: то печенье, то горсть колотого сахара. И вот это своё подношение моя бабка протянула фату.

До самой смерти ей было не забыть тех долгих секунд, пока дух медлил, глядя на дар, но вот лассо упало, дух наклонился вперёд и забрал еду.

Моя бабка крепок зажмурилась от страха, а, когда открыла глаза, то увидела, что осталась одна. Хлеб был не тронут, а вот молоко и пряник исчезли. А ещё на коленях у неё лежал небольшой моток ниток – это фат оставил в обмен на её дар.

Старая работница торжественно замолчала, и некоторое время князь и его друг тоже молчали, осмысливая услышанный рассказ. Первым очнулся Деки.