Злой город. Петрополь

Последнее собеседование снова окончилось полным фиаско, стараясь не тратить стремительно таявшие сбережения, Анна пошла домой пешком, в чём уже успела раскаяться, да ещё и дождь снова начался. Похолодало так, что чувствовалось – ближе к ночи может быть снег.

Темнело, в неярком газовом свете фонарей влажная мостовая засеребрилась. Анна решила, что нужно бы ускориться: она не боялась, но район знала плохо, оставаться здесь после заката не хотелось. Чтобы сократить путь, свернула в переулок, под арку.

Собиралась перейти двор, но остановилась и рывком кинулась к стене: впереди двое полицейских держали девушку. Один, что потолще, заломил ей руки и гнул назад, второй, с лицом, изъеденным рытвинками от прыщей, похлопывал её по щекам и что-то втолковывал. То, что полицейские, Анна догадалась сразу, по синей форме.

– Допрыгалась, доскакалась козочка, – исключительно мерзким голосом говорил мужчина. – Ну, как, будешь ласкова?

Сцена всколыхнула воспоминания, от которых заныл затылок.

– Эй! – Голос внезапно охрип, крика не получилось. Анна кашлянула и закричала уже громче, побежав вперёд: – Эй! Оставьте её!

Удивление от появления нового участника драмы отразилось на лицах всех троих, особенно у девушки. В темноте Анна не сразу рассмотрела её, теперь же, приглядевшись, поняла, почему жертва насилия не звала на помощь. Девушка была очень хорошенькой, с тонкой талией, но пышными формами, в светло-зелёном платье и куцем пальтишке, в туфлях не по погоде и с непокрытой головой.

Светлые, туго завитые локоны рассыпались по плечам, не прихваченные ни лентой, ни шпильками. Губы ярко горят красным, тонкие дужки бровей подведены чёрным карандашом – без косметики она смотрелась бы гораздо милее, но профессия, как видно, обязывала.

– А тебе чего, промокашка? – рявкнул толстый полицейский. – Тоже безбилетная, с подружкой в камеру хочешь?

– Я не безбилетная, и вообще не проститутка, – холодно ответила Анна.

 – Могу показать паспорт. А то, что вы делаете, незаконно.

– Незаконно? – повторил тот, что шлёпал блондинку по щекам. – Шла бы ты, мамзель, по-хорошему. А этой красаве ещё штраф уплатить нужно.

Оба заржали самым неприличным образом. Анна закусила нижнюю губу, но решение уже было принято, отступить, ввязавшись, просто стыдно.

– Сколько? – спросила она, достав из сумочки кошелёк.