Злой город. Петрополь

Даже забавно: раньше пропажа четырёхста рублей её так не расстроила бы. Подумав, Анна поняла, что всё равно не жалеет о прежней жизни. Даже если ей, всё-таки, придётся встать на улице со скрипкой, она и тогда не пожалеет.

– Что значит «промокашка»? – спросила Анна, перестав разглядывать падающий за окнами снег.

– Чего?

– Полицейский назвал меня промокашкой, – пояснила Анна. – Что это значит?

– Это малолетняя шлюха, – ответила Тома и засмеялась, заметив выражение лица Анны: – Да ты в зеркало себя видела? Не десять лет, понятно, но больше девятнадцати ни за что не дала бы, если бы не глаза!

– А что с глазами? – наморщила лоб Анна.

– Слишком умные, – охотно ответила Тома. – По глазам – все тридцать.

– Мне двадцать пять.

– Ладно, забудь про них. На нашу сестру ты всё равно не похожа, хоть малолетнюю, хоть нет… Зачем ты, всё-таки, с собой все деньги носила?

Анна вздохнула, подумав «Потому, что дура», но вслух сказала:

– Я приехала недавно… не знаю… В комнате оставлять не хотелось, думала, с собой надёжнее.

– Эх ты, тетеря.

Анна не обиделась. Новая знакомая ей, вообще говоря, нравилась. Своей живостью, задором, тем как вела себя после всего, что произошло в переулке. Вот она сама так быстро навряд ли успокоилась бы, а Тома улыбалась, словно ничего и не случилось. Разговаривать с ней было легко, как со старой приятельницей. Да что там, ни с одной из своих однокурсниц за несколько лет учёбы Анна не сошлась так близко, как с Томой за полчаса общения.

Анна рассказала, как безуспешно пыталась найти работу, умолчав о том, откуда приехала, но Тома проявила неожиданную деликатность и расспрашивать не стала. Сочувственно покивав, спросила:

– А делать что умеешь?

Анна говорила на трёх языках, включая родной, имела склонность к математике, географии, на «отлично» сдала историю, рисовала акварельные пейзажи…

– Ничего, – опустила плечи девушка. – На скрипке играю, – прибавила, вспомнив о навязчиво всплывающем плане стать уличным музыкантом.

Тома сидела задумчивая, покусывала ноготь, кривила пухлые губки.

– А с работой домашней-то знакома? А то уж больно похожа на благородную…

– Знакома, – заверила её Анна. – Не думай, не сахарная.

– Может, тебе в трактир пойти? Моя подружка как раз уволилась, место свободное. Работа не хитрая: прибираться вечером, днём подавать кружки, уносить пустые, всякое такое.