Горничная. Gib mir deine Seele!

Кровать аккуратно заправлена и даже не примята. Вика без зазрения совести растянулась на простынях и принюхалась:

– Чистые, менять не нужно.

– Интересно, а постоялец здесь живёт или только вещи хранит да на кухню покушать приходит? – поинтересовалась Аня.

– Всё возможно, – Вика вскрутилась с кровати, достала контейнер с надписью «7» и отправилась к столику под огромным плазменным телевизором на стене. «Телек» включился сам и зашипел помехами. Но это не остановило горничную с заказом клиента. Аня же поправляла смятую подругой постель.

На столе под телевизором был установлен портрет какого-то немолодого мужчины, судя по форме, военного из высших чинов. Напротив него горела свечка. Вика плюхнула посылку на стол, отодвигая свечку и портрет. Телевизор зашипел сильнее, открытые ставни окна захлопали на ветру, а белый тюль развевался, как саван. Свет замерцал. Входная дверь захлопнулась.

– Кажется, хозяину такое обращение не нравится! – всполошилась Аня и схватила Вику за локоть той руки, что потянулась было затушить свечку.

 – Не тронь! Видимо, хозяину дороги эти вещи.

Телевизор выключился, сам, так же, как сам и включился прежде.

– Да ладно, ему нельзя обижать нас здесь в это время! – недобро улыбаясь, медленно выговорила Вика, пытаясь стряхнуть с себя руку Ани.

– Оставь! – Аня подхватила посылку и перенесла её на прикроватную тумбочку. – Она отлично расположится и тут! И при входе в комнату её сразу видно.

Затем Аня вернула портрет «генерала» на место и свечку перед ним.

Выкинула мусор из корзины: мятые бумажки и фантики от конфет, преимущественно мармеладных. Вернулась в ванную, совмещённую с санузлом, и подивилась результату «морской воды»: слизи не осталось и следа! Горячая водица в раковину и из лейки душа – в унитаз – довершили начатое дело. Вытерев пот со лба, Аня вышла из санузла. Как раз вовремя, чтобы заметить, как Вика, обжёгшись, отдёрнула руку от свечи. Пламя отказалось гаснуть. Горничная обиженно подула на обожжённые пальчики, а затем схватилась ими за ушко на ободке:

– Уф! Уф! Фррр!

– Время! Время! – напомнила Аня, и Вика, вздрогнув, оглянулась, как будто её поймали на горячем.

Но Аня уже выходила из комнаты. Тюль и ставни перестали трепетать на ветру, а свет снова горел ровно и ярко.

Следующий номер был вторым. Так гласила «цифиря» на нём, а не только порядок захода в него горничных. Уже издалека, как только зажгли свет, стало видно, что в номере что-то не так. С кроватью.