Горничная. Gib mir deine Seele!

Может, сказать об этом Урсуле? Или – Аня здесь новенькая, и «в чужой монастырь со своим уставом не ходят»? Пожалуй, она присмотрится и обживётся ещё с недельку. Чтобы не ошибиться. А Урсула… Урсула 25—27 лет же терпела – недельку ещё потерпит… А, вдруг, она нарочно – отпугивает?

Зато Вика нарядилась! Колготочки в мелкую чёрную сеточку, конечно, как считала Анна, были чересчур вульгарными, но вот остальной наряд… Изящные туфельки, зелёное платьице в унисон с цветом глаз хозяйки, с немного коротковатым низом-юбкой, едва прикрывающим попу, розовый плащик (вот – зачем? Но Вике он «шёл»! ), розовые кружевные трусики, иногда промелькивающие из-под юбки… Ой, это Аня тоже не одобряла! А ещё этот зелёный чепец в форме капора.

Единственный, кто выделялся строгостью униформы – был водитель. Но Ане на него было глубоко на… плевать. Дяденька, как дяденька. В отцы, или даже деды ей годился.

Автомобиль несколько раз останавливался возле различных частных лавочек со скромными и неприметными вывесками. Обычно где-нибудь в тупичке на окраине.

Урсула с девушками уверенно, по-хозяйски, входила в эти лавочки и приветствовала продавца фразой:

– Werwolf.[16 - В переводе с немецкого – «оборотень».]

На что ей всенепременно отвечали:

– Vollmond.[17 - В переводе с немецкого – «полнолуние».]

– Vampire[18 - В переводе с немецкого – «вампир».

– Blut![19 - В переводе с немецкого – «кровь».] – отвечал ей продавец и протягивал свёрток в непрозрачном пакете или мешке.

«Ругаются они что ли?» – каждый раз удивлялась Аня.

Урсула отдавала продавцу конверт, тот раскрывал его, пересчитывал деньги, что находились в нём, кивал и произносил:

– Je radost s vаmi obchodovat! Uvid?me se![20 - В переводе с немецкого – «Приятно иметь дело с Вами! До встречи!»]

В очередной раз, покинув лавку, старшая горничная сказала:

– Нам теперь в следующую лавку в конце этой улочки.

Аня и Вика, разглядывая витрины и местные кафешки, двинулись вперёд, а Урсула несколько отстала, забрасывая купленное в автомобиль.

Так горничные шли вперёд по пражской улочке на задворках. Навстречу им, улыбаясь, вышагивал в старомодном сером с полосками костюме мужчина, при ходьбе опираясь на изящную трость.