Игорь

Почти сто раз в год он подвергал себя опасностям, которые не пережить смертным, включая большую часть наследников из Совета. В него регулярно стреляли, случалось взрывали, с ним бились на мечах, саблях, шпагах, рапирах, ножах, кинжалах, ятаганах, топорах, на него нападали с большим перевесом в количестве и оснащении. Игоря нельзя было остановить, в этом состояла его функция, он всегда выполнял свой долг. В некоторых мирах, куда он попадал, уже знали его имя, иногда нет, вне зависимости от этого очень скоро провинившиеся начинали паниковать.

С памятью или без Игорь был неотвратим, как сама смерть. Его нельзя было обмануть, нельзя упросить о снисхождении. Узнав о его появлении, некоторые предпочитали свести счёты с жизнью самостоятельно.

Как Кир был знаменит неуловимой крадущейся походкой и колдовскими штучками, а Святогор способностью летать и без устали орудовать тяжелым двуручным мечом, о Игоре наследники говорили, что с ним в одной комнате нельзя держать и канцелярскую скрепку.

Любая мелочь будет обращена в оружие, а к обращению с холодным оружием у бессмертного был талант. Оно как будто само ложилось ему в руку, а в ней-то всё становилось смертельным – тупой кухонный нож, сувенирный кинжал или дамская шпилька для волос.

Игорь сам за собой не примечал, но с некоторых пор до него доходили приглушённые отголоски слухов. Не далее, чем на прошлой неделе один из Александров что-то озабоченно нашёптывал Виктору, просил принять меры, и ко вчерашнему заседанию половину стеллажей с оружием в зале Совета без предварительного предупреждения заперли за бронированным стеклом.

Игорь не стал упоминать, что бронированное стекло его при необходимости не остановит. Смертным вредно нервничать, у них нервные клетки не восстанавливаются.

«Кто ты, человек?» – думал Игорь, разглядывая позёвывающего и трущего лоб пешехода.

Молодой ещё, и тридцати нет, мужчина, щурясь от лучей солнца, бросил короткий завистливый взгляд на чёрную иномарку, за рулём которой сидел рассматривающий лица Игорь.

«Знаешь ли ты», – продолжал мысленный разговор бессмертный, – «что тебе дана душа, чистая, как родниковая вода, нежная, как лепесток жасмина, сильная, как стихия, и крепкая, как кремень? Грязная, как помои, грубая, как наждачная бумага, слабая, как воля алкоголика, и хрупкая, как замок из песка, если заботам души предпочитать насыщение тела. Каким путём идёшь ты, человек?»

Игорь не торопился с выводами.