Бадарма

Наталью, конечно, надо заменить – она вымокла больше других, идёт первой, таранит заснеженные ветки, и вид у неё уже потускневший, не боевой. А ещё более важно, что она любит быть первой, но не любит быть на отшибе. Оправдывается:

– Конечно, вам в толпе веселей. На других посмотреть, себя показать… А мне одной скучно, одни деревья вокруг. Приелось…

– Давайте, я пойду, – вперёд выходит Тамара, наша тихоня и недотрога, девушка тоже масштабная, далеко видная, но почти незаметная в компании.

Все оборачиваются к ней, с интересом разглядывают, будто только сейчас увидели.

Между прочим, она хорошо поёт у костра, любит задушевные песни – про любовь, про разлуку… И каша у неё не пригорает, как у Натальи. И халтурить наверняка не будет, она не такая. На голове у неё красная вязаная шапочка – очень кстати.

Тамара, золотце наше, оказывается идеальным ориентиром. Стоит на «точке» как вкопанная, пока я не подбегу. Кто бы знал, где сокрыты таланты… Вперёд, вперёд!

Идём ещё быстрее и без проволочек.

Большую часть пути наверняка прошли. Скоро Столбы. Вот только снег валит и валит – ни зги не видно. Идём, как в сметане… Так, глядишь, и мимо проскочим, не заметим. Очень запросто проскочим при такой видимости.

В какой-то момент на меня наплывают сомнения. Оглядываюсь. Всё, кажется, как надо – ровная цепочка следов, свежие затёсы на деревьях. Ребята убирают валёжник, рубят нависающие ветки. Микушин смотрит на меня, думает о чём-то. Компас , между прочим, у него тоже есть.

Может быть, ошибку заметил?

Ошибки бывали у королей и президентов. Даже учитель русского языка может сделать в диктанте ошибку. Кто без них проживёт? Хребты, распадки, завалы деревьев… Пройти через это все семь километров, пройти ровно, как по линейке, в снег – такое почти невозможно.

Вся надежда на то, что скалы большие и чёрные, в белом снегу заметные. Авось, да не пролетим мимо.

Чем озабочен наш капитан – понятно. Ему по должности полагается озабоченность.

Но тот мелькающий впереди человечек с компасом – что у него на душе – кто знает? Он не суетится, не озирается, идёт как будто прямо и прямо. Как строгий машинист поезда Москва – Петербург, который смотрит на рельсы и твёрдо знает, что поезд не собьётся с пути и скоро прибудет на берега Невы. Вот только местность вокруг, скорее, похожа на верховья Индигирки.

А ещё размышляю, почему Саша поставил меня впереди. Кажется, немножко догадываюсь.