Мой друг Анубис. Книга первая: Limen

Базилика обязана своим рождением трём творцам: Лаперуте, заложившему фундамент, архитектору Пьетро Бьянки, который переделал изначальный план итальянца, и Доминико Барбайе, возглавившему строительство в тысяча восемьсот шестнадцатом году.

Художник повернулся к храму и широким жестом указал на полумесяц колонн.

– Только взгляните на точность линий, сдержанность и изысканность формы – великолепный образчик неоклассицизма в Италии.

– Вы так интересно рассказываете! – прощебетала Валентина.

Я с досадой дёрнула носом.

Интересно, как у неё получается вот так щебетать и хлопать ресницами, и притом не выглядеть полной дурой? Если я попробую вести себя так же, будет кошмар, а у неё – мило и непосредственно. Мистика какая-то!

Piazza del Plebiscito являлась центром города и, соответственно, самой большой площадью Неаполя. Она расстилалась серым полотном свободного пространства, позволявшем любоваться зданиями во всей их красе. Противоположную сторону площади обрамлял королевский дворец. Длинный фасад с окнами, полукруглыми арками на первом этаже и часами в маленькой башенке над парадным въездом смотрелся представительно, но всё-таки несколько скромно.

Впрочем, я, по-видимому, попросту избаловалась петербургскими видами.

– Нам стоит спуститься в публичный сад, – сказал Андрей, – невозможно получить представление о Palazzo Reale, удовольствовавшись только видом с площади. Самый прекрасный вид открывается на дворец с набережной, тогда он взмывает над местностью, как орёл, расправивший крылья.

– И где же ваш сад? – спросила графиня, обмахиваясь старомодным веером, хотя такой уж сильной жары не чувствовалось. Да и откуда ей взяться в начале апреля?

– Между морем и дворцом, – ответил Андрей и обернулся к Валентине. – Кстати, вам, возможно, будет интересно узнать, что кое-что петербургское здесь действительно есть: ворота в сад украшают копии коней с Аничкова моста. Николай Первый подарил их королю Неаполя.

– Очень интересно. Но мы ещё хотели попасть на вулкан, – напомнил папа.

По обычно спокойному лицу Валентины промелькнуло выражение неудовольствия, как пробежавшая по небу тучка.

– Да-да, идёмте, – подхватила матушка, – иначе не поспеем к ужину.

Прогулки по городу быстро утомляли маму с папой, а графиня и вовсе давно упала бы в обморок, не будь улицы такими грязными. С моря нёсся запах рыбы и соли, иногда такой силы, что Её светлость зажимала нос платком, а потом отворачивалась и громко сморкалась.