Мой друг Анубис. Книга первая: Limen

Земля не растает и люди будут ходить по ней, но твоё имя сотрётся из их воспоминаний, ты пропадёшь так, будто тебя и не было. Может, для того люди и заводят детей, чтобы что-то осталось, когда они умрут? Если ты не совершил ничего значимого, то единственный шанс – продолжиться в детях, но даже так тебя не будут помнить, ты сохранишься только в какой-нибудь наследственной болезни, которую передашь потомку, или в чертеах лица. И спустя десятки лет некая несчастная девушка будет смотреть на свои торчащие уши и поминать недобрым словом дедушку, наградившего лопоухостью.

Так или иначе получается, что лишь достигнув величия, возможно обрести бессмертие.

История сохранила имя Екатерины благодаря гробнице. Схожим образом поступали фараоны, чтобы их запомнили, так поступил падишах, чтобы увековечить память о любимой жене…

Я остановила поток мыслей, вдруг поражённая этим простым осознанием: так же сделал кто-то, любивший Екатерину.

Может, для истории она была не важна и в представлении потомков ничего не достигла, но её жизнь имела значение для кого-то.

Её обессмертила их память. Вовсе не обязательно завоёвывать страны, делать открытия, лечить сотни или убивать тысячи, не нужно даже продолжаться в потомстве. Достаточно того, что кто-то любил тебя.

– Полина! – позвала мама. – Ты идёшь?

Очнувшись, я поспешила за группой, оставив Екатерину спать вечным сном.

Андрей договорился с церковным служкой, сунув ему монетку, и нас пропустили вниз. Вход в катакомбы начинался под алтарём.

Вооружившись фонарями, мы спускались по ступенькам, не сговариваясь понизив голоса. Пятна света дрожали на каменных стенах, художник негромко рассказывал и его слушали не перебивая, проникнувшись сакральностью обстановки.

Обычай хоронить в пещерах возник давно, а в Неаполисе, расположившемся в местности, полной пещер и гротов естественного происхождения, такие захоронения стали появляться ещё в глубочайшей древности. Со временем подземный некрополь ширился, часть проходов обваливалась, но вместо них возникали новые.

Их украшали фресками и подземными базиликами, время в них вовсе не застыло, оно только лишь двигалось медленнее.

– Боже мой! – вскрикнула Валентина, в ужасе отшатнувшись от стены.

Свет фонарей выхватил оскаленный череп в неглубокой нише в стене.

Матушка перекрестилась, графиня торопливо отвернулась, закрывшись веером, а Валентина на миг прижалась к Андрею, но быстро спохватилась и, смутившись, отодвинулась от него.