Тестер. Грань невозможного

Прямым предком он Альтеру не являлся, и сколько ему было на самом деле лет, я не знал.

Но это был бесценный источник информации о мире Альконы, и если Альтер расскажет ему об игре и прочих чудесах последнего времени, то Процион просто обязан обратиться ко мне за разъяснениями. Вот тут-то я его и попытаюсь раскрутить.

По-хорошему, мне надо было бы составить список вопросов к Проциону, но мне уже не терпелось вернуться в Ожерелье Миров.

Проходя мимо терминала и направляясь уже к капсуле, я заметил новое письмо, по-видимому, поступившее ко мне только что.

Это подала признаки жизни Катерина МакГью. Она приглашала меня завтра в офис для беседы, урегулирования всех вопросов и подписания бумаг. Может, и поеду, но лучше об этом подумать позже. Единственное, что меня беспокоило – это отсутствие каких-либо вестей от моего собственного деда. Я написал ему еще одно сообщение и полез в капсулу.

Процион сидел у разожженного камина с кружкой каково-то горячего отвара и смотрел на огонь. За столом расположились барон и Нуру, а Та’, свернувшись калачиком, спала на маленьком кресле.

Все молчали. После вечеринки в моем мире мне не хотелось ни есть, ни пить. Я пододвинул большое кресло поближе к огню, устроился в нем поудобнее и поднял глаза на старика.

Сейчас, сидя в этом старинном кресле и прикрывшись пледом, он выглядел значительно старше, чем в момент нашего общения через зеркало.

Процион сделал еще один глоток своего напитка, и, ни к кому особо не обращаясь, проговорил:

–Это случилось в 563-ем году Новой Империи или 1653-ем, если считать от момента пришествия в этот мир наших рас.

А вы задумывались когда-нибудь, почему поэты древности называли Алькону Ожерельем Миров? Откуда такой эпитет?

Лишь только ночь откинет звездный полог,

Войдя в мои глаза,

Отринув мысли прочь, ведь с ними путь мой долог,

Я слышу голоса!

Сквозь Ожерелья нить пройдя свою дорогу,

Я так хочу постичь,

Припасть, хоть ненадолго,

К пути из сотен звезд и среди них найти

Ту, что ведет меня к начальному порогу!

Та’, оказывается, вовсе не спала, а просто лежала с закрытыми глазами.

Продекламированное ей стихотворение дало нам ощущение какой-то безысходности и вселенской печали.

–Ловель, сын Акаверона, бездарный, надо сказать, был маг, но поэт отличный, – подметил Процион и продолжил:

–Вся история, которую вы знаете, в основном лжива и приукрашена. Первоисточники, как правило, были уничтожены или спрятаны.