Хранитель лабиринта и пленница белой комнаты

После того как первая горечь спирта обожгла горло, мы погрузились в долгие душевные разговоры. Встречи друзей юности всегда сопровождаются чувством, как будто к тебе вернулось что-то важное, давно забытое и оставленное. В этих встречах есть что-то очень родное, чего не найти во взрослой жизни. Нам становилось то грустно, то весело. Мы вспоминали веселое прошлое, общих друзей, девушек и грандиозные планы, которые строили на будущее. Все вышло не так, как мы хотели.

Не знаю, почему расстроились мои планы, но причины Диминых неудач я видел в его жене Маше.

Вечно недовольная серая мышка, душившая своего мужа. Он не дала Диме уйти на интересную, но менее оплачиваемую работу. Она не дала ему переехать, потому что хотела жить рядом с мамой. Она распугала всех его друзей! И все равно она оставалась вечно недовольной. Вот и сегодня мы встретились только благодаря тому, что Дима поругался с женой и ему некуда было спешить – супруга вместе с дочерью ушла ночевать к маме.

Дима же предпочитал закрывать глаза и объяснял поведение жены по-своему.

То, что другие считали неряшливостью, он называл естественностью; то, что приписывали наглости, Дима считал искренностью. Он убеждал всех, что счастлив в браке, чему мы верили с трудом.

Но с другой стороны, жены у меня не было, а жизнь все равно не складывалась.

На такой грустной ноте мы подошли ко дну графина. Сколько пройдет времени до следующей встречи: неделя, месяц, годы? Или вечность? С нами было и такое. Желая оттянуть еще немного момент расставания, Дима поинтересовался:

– А почему ты спросил Кристину про Бесконечную Лестницу?

Я уже находился в изрядно пьяном состоянии и не мог в полной мере контролировать себя, поэтому ответил на вопрос друга честно:

– У нас в Лаборатории такая есть.

Димино состояние было немногим лучше моего, и он спросил:

– Правда?

– Правда, – подтвердил я.

Мой друг оперся виском на ладонь и задумался. Примерно через полминуты он заявил:

– Не верю.

– Так поехали, я тебе покажу, – предложил я.

Дима утвердительно кивнул.

Охранник пропустил нас в Лабораторию. Причина заключалась в отце моего друга – Лев Эдуардович имел большие связи в научной среде. Сторож лично знал и папу, и сына и просто не рискнул связываться с человеком из министерства, чьи корочки давали пропуск даже в нашу Лабораторию.

Нас шатало, глаза слипались. Хотелось на все плюнуть и лечь спать прямо на бетонном полу. С трудом, держась за стену, мы добрались до лестничной клетки.