Бледнокровная Луна

У Гонсалесов с давних времен была собственная конюшня, и Альмеда вместе со своим братом, помогали ухаживать родителям за животными. После рокового вечера и изменений в поведении Рауля, до Бланки стали доходить ужасные слухи, будто бы он изменял ей с женщинами из Монтекруто. Из-за слухов и тайны происхождения денег, в семье Гонсалесов стали часто происходить скандалы.

***

Альмеда лепетала о том, что больше не вернется домой. Дело было в том, что она застала отца с чужой женщиной на сеновале. Альмеда помнила, как торчали женские ноги и валялось рядом женское белье, а еще она увидела отцовские сапоги и пояс, который лежал рядом.

От одних только стонов, исходивших из глубины стога, ее тошнило и кружилась голова. Она все еще не верила, что отец мог так поступить!

«Не вернусь! Не вернусь! Не вернусь!» – так Альмеда говорила себе. Из-за слез, которые заливали глаза, она не видела дороги и бежала до тех пор, пока не ощутила непривычную лесную прохладу и журчащие звуки воды. Альмеда оказалась в глубине леса, и ей захотелось умыться.

Она подошла к ручью, в том месте, где течение становилось спокойнее. Ей было плохо, грустно и хотелось рыдать, но плачь словно бы застревал поперек горла.

Когда Альмеда немного успокоилась, ее внимание привлек старинные и массивный ясень, словно разорванный изнутри легендарный Иггдрасиль. Кора дерева пыталась зарастить в себе дыру, но осязаемая темнота мешала растению излечиться. Бесконечная внутренняя борьба изранило дерево, но и изменило его, превратив крону и ветви в подобие тела непобедимого титана, отчего-то казавшегося Альмеде особенно прекрасным.

Вглядываясь в черную бездну дупла, Альмеда ощутила, как из темноты за ней что-то бдительно наблюдало. В воздухе повис низкий стрекот, похожий на стрекот больших цикад. Существо внутри молчало, но Альмеда «услышала» его эмоции. «Оказывается, что трудно понять собственное помешательство, – размышляла Альмеда, над исходящими из темноты ощущениями. – Как я могу слышать эмоции?». Жалость постепенно сменилась радостью, существо желало общаться и обрадовалось, появившемуся собеседнику для чувственной беседы.

Альмеда вспомнила, как бывала в конюшне, и похожая «беседа» у нее происходила с лошадьми; без слов она в точности могла понять эмоции лошади; нередко и лошадь в точности определяла настроение хозяина. Но сознание, с которым общалась Альмеда, значительно превосходило ее по части «произносимых» эмоций.