Следствие ведёт ДЕД. Реальный детектив

 – Ты, конечно, можешь промурыжить их часа три-четыре, но об аресте даже не может быть и речи, ни один суд на это не пойдёт. Пока – одни голые версии.

Селекторный аппарат на столе генерала, стоящий тут с прошлого века, вдруг заговорил женским голосом: «Степан Игнатьевич, к вам лейтенант Акулов рвётся, говорит: срочно, по демаринскому делу».

Хозяин кабинета пригнулся к аппарату, нажал на нём толстую кнопку: «Пусть войдёт».

Через несколько секунд дверь распахнулась, вошёл лейтенант Акаулов:

– Здравия желаю.

– Говори, что у тебя, – кивнул Шульгин.– Давай, присаживайся за стол.

Акулов прошёл, сел за длинный стол совещаний рядом с Демариным.

– Изучая полицейскую сводку, обратил внимание на то, что в Сосновском районе был обнаружен труп неизвестного мужчины, по описанию похожего на нашего Корнеева. Фото я запросил. Убит длинным узким ножом, по характеру ранения похоже на наш труп. Но, что самое интересное, собака привела к свежему костровищу, в котором сгорели какие-то бумаги, документы.

Тамошние криминалисты их сейчас изучают. Местные оперативники оказались любознательными и копнули глубже, под углями обнаружен схрон: штык-нож от винтовки АВС 1936 года выпуска и крупные мужские золотые часы.

– Почти не сомневаюсь, что это наш Корнеев. И наш след, – констатировал Демарин.

– Вот что, Дмитрий Евграфович, под свою ответственность даю тебе добро задержать подозреваемых на сутки до выяснения обстоятельств, – хлопнул ладонью по столу генерал, – собирай улики, разберись с сосновским делом.

Но за сутки накопай, расколи их. Или – будут неприятности. Докшин всё же входит в высшее руководство ММК, а это, знаешь ли….

Он многозначительно замолчал, а потом приказал:

– За работу, все свободны.

Майор и лейтенант вышли из кабинета.

*********

– Итак, Николай Александрович, сейчас у вас есть возможность чистосердечно признаться в совершённом преступлении, – после протокольных формальностей перешёл к прямому допросу майор Демарин.

 – Это будет учтено судом при вынесении приговора.

– Мне не в чем сознаваться. В чём я должен сознаться? – с вызовом ответил подследственный Докшин. Чуть более высокий, чем обычно тембр его голоса выдал скрываемое волнение.

– Начать можно с того, например, что вас связывало с Екатериной Коньковой, с того, какие дела у вас были с вашим однокурсником Игорем Ивановичем Морковиным.

– Конькову не знал, с Морковиным не виделся уже много лет.