Чернокнижник. Неистовый маг

И внимательно стал разглядывать землянина, застывшего перед ним.

Мужчина спокойно стоял, без всякого выражения рассматривая своего, видимо, нового работодателя.

«Чертово собеседование! Приходилось мне быть на нескольких, но никогда от этого не зависела моя жизнь. В буквальном смысле».

– Занятно, – наконец заговорил воин, расправив ладонью усы, – архимаг сказал, что ты не дворянин. Но при этом держишься ты странно. Нет раболепия. Значит, не крестьянин, не рабочий. Но и молчишь, не пытаешься что-то втирать.

Значит, торгаши тоже отпадают. Судя по виду, воином, как и магом, ты не являешься… Так кто же ты?

– Александр Кузнецов. – Мужчина безразлично повел плечами. – Был перенесен архимагом Ольгердом из своей страны сюда против своего желания. На родине занимался строительством домов. – Он не стал добавлять, что служил год в армии. Он сомневался, что его познания, как правильно разбирать и собирать автомат Калашникова, помогут ему в мире средневековья. Вдруг признают готовым к воинской службе, сунут меч в руки и отправят в самое пекло?

– Значит, архитектор, – заключил воин.

 – И простолюдин?..

– Да, – кивнул Алекс. – Разве что прадед был каким-то дворянином.

– Почему архимаг так был заинтересован в твоей судьбе?

– Потому что дал клятву Душе мира, – неприятно ухмыльнулся землянин. – Он не мог ничего нам сделать, но если бы перекинул ответственность на кого-то другого, то остался бы чистеньким.

– Хех, – усмехнулся тысячник. – А ты, я смотрю, совершенно безбашенный парень.

Не знаю, из каких мест ты сюда прибыл, но за оскорбление его мессирства можно умирать очень долго. Ну а если ты, не дай боги, возведешь хулу на его императорское величество… – Голос звякнул сталью. – Простолюдина, осмелившегося на подобное, ждут быстрый суд и страшная смерть. Это понятно?

– Предельно, ваше… – Александр замер, внимательно смотря на собеседника, предлагая представиться. При этом он старательно давил в себе сарказм. Сейчас ему тут совершенно не место.

Все эти расшаркивания хоть и смотрелись максимально неестественно для человека двадцать первого века, тем более из России, но требовалось их не просто соблюдать, а буквально жить ими. Малейшая ошибка могла очень дорого обойтись.

– Понятно. Хорошо. – Седоусый что-то решил для себя. – Меня зовут граф Маркус Шварц. Тысячник столичной стражи. Твое счастье, Кузнецов, что хоть я и был должен архимагу, меня не связывают с ним никакие дружеские чувства.