Факел сатаны

– Да вы… Да ваш прокурор… – Генеральный директор «Люкс-панорамы» аж задохнулся. – Завтра полетите со своих постов! Слышите, завтра же!

– Ладно, ладно, – сказал Виктор Павлович, не повышая голоса. – До завтра далеко. Сегодня лучше не будем терять время…

– Вы, я вижу, не знаете, с кем имеете дело! – грозно вращая глазами, прорычал хозяин кабинета. – Я помощник товарища Гаврыся! Вот жахнем депутатский запрос о вопиющем беззаконии…

– В чем вы видите беззаконие? – спросила Инга Казимировна.

– У нас парламентская неприкосновенность, – с апломбом заявил Бабухин.

– У народного депутата Гаврыся – да. Но не у вас, – сказала Гранская.

Ее властный тон подействовал на генерального директора. Он некоторое время сидел молча, нервно выстукивая пальцами по столешнице, и наконец проговорил:

– Учтите, я этого так не оставлю. Буду писать куда надо.

– Ваше право, – пожала плечами следователь. И сказала понятым: – Давайте поближе, товарищи.

Сантехники несмело приблизились к столу. Инга Казимировна попросила Бабухина встать и занялась содержимым ящиков.

В первом же, верхнем, была обнаружена пачка иностранных банкнот: доллары, фунты стерлингов, немецкие марки, гульдены.

Валюта была пересчитана – количество, достоинство купюр. Бабухин на эту находку никак не реагировал. Стоял руки в брюки, разве что не насвистывал.

Следователь продолжала обыск.

– Что это за выставка? – спросил у хозяина кабинета Жур, показав на афиши.

– Выставка… – усмехнулся Бабухин. – Это те, кого я представляю жителям Южноморска.

Между прочим, поддерживаю личные контакты, – многозначительно произнес он и добавил: – И с руководством Минкульта тоже…

– А картины чьи? – не обратил внимания на его намеки капитан.

– Подарены мне художниками, очень известными… Кстати, в настоящее время я веду переговоры о презентации картин Ильи Глазунова.

– А это не Пикассо, случайно? – подначил хозяина кабинета Виктор Павлович, останавливаясь возле полотна с абстрактной живописью.

– Я понимаю, вам не обязательно знать изящное искусство, – ехидно заметил Бабухин. – Но этот художник знаменит на весь мир. А открыл его я. Можете убедиться в этом из дарственной надписи на обороте. – Генеральный директор снял картину с гвоздя и, прежде чем Жур успел прочесть автограф, опустил ее на голову опера с такой силой, что полотно с треском порвалось, повиснув на шее Виктора Павловича.

В следующее мгновение Бабухин выскочил одним прыжком на балкон.