Изувер (сборник)

Ветров долго и обстоятельно излагал то, что уже было рассказано им прежде и зафиксировано в документах дела. Только теперь он чуть-чуть подправил свои показания: по его словам, в то время, когда исчезла сестра, Борис не только читал книгу в своей комнате, но и вздремнул в кресле. Выходило, что отец мог незаметно для него спуститься в подвал и сделать свое страшное дело.

Люк находился на веранде и не был виден из комнаты Бориса.

– Уверяю, я совершенно не причастен к гибели сестры, – закончил он. – И вообще подумайте, зачем мне было ее убивать? С какой целью?

– С той же, с какой и родителей, – сказал следователь.

– Да вы что! – не выдержал обвиняемый. – Я зверь, что ли?!

– Как это у Шекспира, помните? «Лей кровь и попирай закон», – процитировал Владимир Георгиевич выписку из дневника Ветрова.

Это был пробный камень, и он, кажется, попал в цель. Борис посмотрел на Гольста с испугом.

– Но при чем здесь Шекспир? – еле выдавил он из себя.

– Вам же нравятся сильные личности, не так ли? – спокойно спросил следователь.

 – «Убийство – это объективный акт, и смерть не различает, кто прав, кто виноват», – снова процитировал Владимир Георгиевич из тетради, найденной в сарае в Быстрице.

– Не знаю, о чем вы говорите, – раздраженно пожал плечами Ветров.

Но было видно, что он отлично знал. Догадался, что его дневник побывал в руках следователя.

По залегшей складке на лбу Ветрова Гольст понял: Борис лихорадочно соображает, какая информация из его личных, интимных записей может быть использована против него.

«Пусть, пусть соображает, – подумал следователь. – Теперь уж, кажется, он выбит из колеи».

– Хорошо, поговорим о другом, – продолжал Гольст. – Вы ездили в конце июля в Москву?

– Ездил, – ответил Ветров, подозрительно глянув на следователя.

– Зачем?

– По личным делам.

– Поделитесь, пожалуйста.

– Это не представляет для вас никакого интереса.

– Почему же? – возразил Гольст. – Как раз очень интересно.

– Ну, если вы настаиваете… – пожал плечами Ветров.

 – Там у меня была девушка.

– Невеста, хотите сказать? – поправил Владимир Георгиевич.

– Вроде.

– Вы любили ее?

– Не любил – не ездил бы.

– Любили бескорыстно?

– Нет, – разозлился Борис. – Хотел жениться, обобрать и бросить! Как те брачные аферисты, о которых пишут в судебных фельетонах в газетах, – съязвил он.

– Я вас серьезно спрашиваю, – спокойно сказал Гольст.

– Извините, но вопрос ваш бестактный. – Ветров обиделся.