Евангелие от Агасфера

Двинуть кони волевым усилием перешагнув через инстинкт самосохранения, не представлялось возможным по причине трусости и слабохарактерности, но по сути своей самоубийство, тем не менее, ежедневно совершалось – отсечением себя от Жизни при жизни.

Впрочем, вряд ли среди тех, кто провел свою юность и молодость в России, найдётся много людей, которые в тайниках души своей не желали бы собственной смерти. Это желание, эта тайная страсть проявляется, как правило, неявно. Ненависть к жизни до поры нейтрализуется разного рода надеждами.

Рано или поздно человек убеждается, что надежды его эфемерны, и вот тогда обнажается омерзительное внутреннее опустошение. Некоторые, особенно чувствующие эту поглощающую пустоту, пытаются оттянуть надвигающийся конец собственного погибающего Я. И бросаются человеки на поиски мистических доктрин, взыскуя бога. Бога в себе, бога вне себя, бога в стихах и в инстинктах, в дофамине или адреналине, в эстетике природных или городских пейзажей, эстетике прекрасного и эстетике безобразного. И, конечно же, в прекрасных незнакомках – нет, не в накрашенных профурсетках, а в тех, чей блуждающий взгляд, кажущийся невероятным воплощением почти детской наивной невинности и, одновременно, обжигающего сладострастия, – остановившийся на мгновение на тебе, вдруг воскрешает из забвения образ, являвшийся иногда в сладчайших снах о чем-то неохватно большем, чем вся эта земная круговерть. Увы, тех, кто набирается решимости и бросается вослед обладательнице подобного манящего взора, ждет если не мгновенное, то крайне скорое разочарование. Мираж рассеивается, и ты вновь впадаешь в беспросветность бытия-к-смерти – если верить отставному майору Бирюкову – к той Единственной, чья божественная Улыбка не обманывает… Единственной ли? Прав ли Димка Бирюков, утверждавший сие как неоспоримую аксиому? Не-е, надежда на невозможное чудо повстречать-таки этот взор наяву где-то тлеет, удерживая тебя в суперпозиции существа полуживого и полумертвого разом, аки кот Шредингера. Так что обнаружить себя целиком живым может только этот столь желанный и столь же невозможный взор…

Покуда автора занесло в очередной философический пассаж, герой наш достиг поворота на улицу Пилимо, откуда виднелся уже узкий кривой переулок, ведущий к искомому ресторанчику.

Отвлекшись от раздумий, псевдо-самурай собрался было пересечь улицу. Машин на дороге не было – можно смело переходить.

Взоры его оторвались от внутренних экзистенциальных картин и скользнули вдоль улицы.